Ars Magica

За те пять недель, что Саласар с помощниками пробыл в Сантэстебане, он исписал более ста листов, в которых подробно изложил все, что произошло с момента его приезда, минута за минутой. Он проделал это с невероятной тщательностью. Записал все вопросы и ответы, не оставив без внимания выражение лиц кающихся и реакцию священника, которую охарактеризовал как проявление нетерпимости. Однако в его заметках нигде не содержалось ни одного прямого указания на существование сатанинской секты. Об этом он уведомил письмом главного инквизитора и своих коллег в Логроньо.
Это на первый взгляд могло показаться удачей, но у него, наоборот, вызвало досаду. Саласару хотелось бы увидеть, как человек прямо у него на глазах превращается в ворона, свинью, кота или любое другое животное; обнаружить в ночном небе женщину, летающую над домами верхом на метле; осмотреть одну из тех дьявольских жаб, о которых все говорили, будто они наблюдают за смертными, обрядившись в одеяние принца, изготовленное по меркам их уродливых тел. Но ничего подобного не случилось. Дьявол никак не обнаружил своего присутствия: не нашлось ни заросшего шерстью тела, ни даже зловонного дыхания. Саласар был разочарован: в конце-то концов, чего ради он сюда ехал?

— И вот двадцать седьмого августа пришли ко мне и сказали, что моя жена умерла, отказавшись… В общем, так и не признав себя ведьмой. Вроде как в тюрьмах святой инквизиции вспыхнула эпидемия. И поскольку она числится в отказницах, единственное, чего можно ожидать, так это что она прямиком отправилась в ад, не получив прощения. И вот, — у него на глаза навернулись слезы, — я и говорю, что не знаю, как мне быть, поскольку если я буду себя вести, как мне велит священник, то, когда умру, попаду на небо, а там не встречусь с ней. Так что я перестал ходить в церковь, и поглядим, может, отмочу какую-нибудь шутку из тех, которым нет прощения, чтобы отправили меня вместе с Эстеванией к черту на рога, и там мы уже навечно пребудем вместе.

Знаю я одного, — он поднял палец и глянул на Валье и Бесерра, прищурив левый глаз, — который хуже всех прочих. Клирик девяноста пяти лет по имени Диего де Басурто, известный своим распутством и нечестивыми сношениями с Сатаной. Ваши преподобия себе не представляют, до какого непотребства дошел этот человек. — И, понизив голос, доверительным тоном сообщил: — Говорят, он обрюхатил не одну прихожанку; положит глаз на какую-то из них и, чтобы она любила его одного и даже глянуть не желала на другого мужчину, берет экскремент козла-самца, как вашим преподобиям известно, олицетворяющего дьявола, смешивает с пшеничной мукой, высушивает, а затем измельчает смесь и ставит на огонь вместе с растительным маслом. Перед совокуплением смазывает этим крайнюю плоть, тем самым превращая женщину в свою вечную пленницу.
— В девяносто пять лет? — удивленно спросил Валье.
— Несомненно, это результат какого-нибудь договора с дьяволом, — прошептал ему Бесерра.