Будь моим сыном

Видимо, другой человек может понравиться тебе лишь тогда, когда перестаешь думать о самом себе.

Мне теперь часы ни к чему. У меня времени с верхушкой, до самой смерти хва­тит.

Вернуться в свое детство боятся только дураки и бюрократы.

Они ели степен­но, с расстановкой, как едят мужчины, которые всласть по­работали, знают цену хлебу и вообще всей жизни.

С людьми знаешь как: одному это подавай, другому то растолкуй, а третий вообще не знает, что ему надо!..

Легкой работы не бывает. Если, конечно, душу вкла­дывать... Главное - жизнь с пользой израсходовать. Как патроны в винтовке — до последнего. Жить для самого себя неинтересно и подло. Вот поможешь человеку, выве­дешь его на верную дорогу, ну и рад. Вроде бы ты не одну свою жизнь прожил, а сразу две или три. Понимаешь?

Она села на краешек стула, будто на шесток, смотрела как пьет Ванята горячий, круто заваренный чай.
— Ты чего вхолостую пьешь? — спросила она. — Ты с сахаром!
— Ну его. Не люблю...
Марфенька удивленно подняла брови. Помолчала, взяла с блюдечка кусочек сахара и, причмокивая, начала сосать. Смотрела за окошко и, наверно, думала: какие странные и непонятные еще встречаются люди — фасонят или в са­мом деле не любят вкуснейшей в мире штуки, сахара...

Ванята подошел на минутку к загородке, протянул бело­му с рыжей звездочкой на лбу теленку комочек серой нозд­реватой соли. Теленок облизал соль и Ванятины паль­цы, преданно смотрел на него круглым фиолетовым гла­зом. Наверно, он помнил темную ночь, мокрый холодный дождь и мальчишку, который спасал телят от беды. Помнил, но не мог, конечно, ничего сказать.

Чтобы успокоить человека, порой нужна целая лекция, а иногда достаточно и одного слова... И вообще приятно, если в доме не мочалка, а серьезный и рассудитель­ный мужчина.

Ты, Ванята, смелей ходи по земле. Мнет тебя жизнь, ломает, а ты держись.