Пьесы

Я, по правде говоря, не одобряю длительных помолвок. Это дает возможность узнать характер другой стороны, что, по-моему, не рекомендуется.

Боже правый! Вот что значит женатая жизнь! Действует так же разлагающе, как курение, а стоит куда дороже.

Что я могу ему дать? Губы, которые разучились улыбаться, глаза, ослепшие от слез, холодные руки и пустое сердце.

Я веду с вами честную игру. Всегда надо играть честно… когда козыри у тебя на руках.

“Как глупы все разговоры о равенстве полов. Когда дело доходит до самопожертвования, мужчины неизмеримо выше нас.
Джек. Вот именно! (Пожимает руку Алджернону.)
Сесили. Да, порой они проявляют такое физическое мужество, о каком мы, женщины, и понятия не имеем.”

Поступки — первая трагедия жизни, слова — вторая.

Алджернон. Когда я расстроен, единственное, что меня успокаивает, — это еда. Люди, которые меня хорошо знают, могут засвидетельствовать, что в случае крупных неприятностей я от всего отказываюсь, кроме еды и питья. Вот и сейчас я ем эти булочки только потому, что несчастлив. Кроме того, я ужасно люблю домашние булочки

Сейчас в обществе столько самодовольных людей притворяются хорошими, что притворяться плохим – это, по-моему, проявление милого и скромного нрава. А кроме того, тех, кто притворяется хорошим, свет принимает всерьез. Тех, кто притворяется плохим – нет. Такова безграничная глупость оптимистов.

Леди Брэкнелл. Никогда не говори неуважительно о высшем обществе, Алджернон. Так поступают только те, кому закрыт туда доступ.

А вот вас любила. И вы меня любили. Не спорьте, любили. А любовь — удивительное чувство. Если мужчина когда-то любил женщину, ведь он все сделает для нее, правда? Кроме только одного: продолжать любить ее.

модно то, что носишь ты сам. А немодно то, что носят другие...Точно так же, как вульгарность – это просто напросто поведение других людей... А ложь – это правда других людей... Другие – это вообще кошмарная публика. Единственное приличное общество – это ты сам.

Оптимизм — это улыбка до ушей, а пессимизм — синие очки. К тому же и то и другое только поза.

Не можешь ты выпроводить меня без обеда. Это немыслимо. Я никогда не ухожу, не пообедав. На это способны лишь вегетарианцы.

На что мне ваше сочувствие. Этого добра на свете и так слишком много.

Даже самые благородные мужчины до чрезвычайности подвержены женским чарам. Новая история, как и древняя, дает тому множество плачевных примеров. Если бы это было иначе, то историю было бы невозможно читать.

Слезы – это спасение для дурнушек, а красавицам они только во вред...

«мужчина может любить женщину, даже если она ниже его, даже если она запятнана, опозорена, бесчестна. Но для нас, женщин, любовь — это преклонение; и если нет преклонения, нет и любви.»