21 марта 1960 года, когда полиция расстреляла демонстрацию в Шарпевиле, стало черным днем в истории Южной Африки, водоразделом между «до» и «после». До Шарпевильской трагедии движение сопротивления апартеиду было ненасильственным, в духе Ганди. После расстрела все изменилось, началась вооруженная борьба. Как говорил тогда Нельсон Мандела, «правительство при помощи насилия добилось лишь одного - породило ответное насилие». И все же этот переход к насилию был своеобразным, сознательно направленным не на убийства людей, а на уничтожение «символов апартеида». Это были символические акты, призванные привлечь внимание, заставить себя услышать. Наивно? Может быть. Особенно по нынешним сверхжестоким и циничным временам. Но в этом было благородство и стремление не уподобляться врагу, постараться сохранить моральное превосходство над ним.
Книга Хильды Бернстайн, непосредственной участницы тех событий, приоткрывает окно в историю (нам по большей части неизвестную), пронизанную болью и страстью многих простых людей разного цвета кожи, которые не мирились с произволом властей и беззаконием «законов», с безжалостной машиной несправедливого государства. Стиль повествования – скупой, мозаичный, похожий на документальную хронику событий, на разрозненные листки календаря, на ретроспективный анализ цепочки фактов, приведших к тому, что случилось в конце концов с героями и их делом. Из этой мозаики, как из выцветших газетных вырезок, проступают образы реальных людей. Герои – живые, страдающие, сомневающиеся, каждый из них со своей историей за плечами, каждый, являясь частью целого, частью общего движения, проходит свой собственный индивидуальный путь и перед испытаниями каждый остается одиноким, наедине со своими страхами, разочарованиями, мучительными мыслями. Да, «каждый умирает в одиночку», - и во времена нацистской Германии, описанные Гансом Фалладой, и во времена апартеида в ЮАР, да и сегодня, в нашем «продвинутом» мире возникает множество ситуаций, когда человек остается один на один со своей совестью и делает непростой выбор между личным благополучием и солидарностью, между борьбой и бездействием, между жертвенностью и отступничеством.
Несмотря на слабости, сомнения, неуверенность в своих силах, эти люди делали выбор. Белым, участвовавшим в той борьбе, выбирать было сложнее, потому что им было что терять, потому что, даже сочувствуя и сопереживая бедственному положению черных и цветных, они оставались в преимущественном положении, им не дано было испытать унижения расовой дискриминации, что называется, на своей шкуре.
Своей пассивностью черные ничуть себя не компрометируют. Мы же, бездействуя, играем на руку властям, поскольку апартеид нам очень выгоден. Понимаешь, сам по себе белый цвет кожи уже сулит нам огромные преимущества независимо от того, поддерживаем мы апартеид на словах или нет.
Именно поэтому белая женщина Пайла счастлива в тюрьме, потому что хоть на короткое время перестала ощущать эти различия, барьеры исчезли, в страданиях, в неволе белые и черные становятся равными.
Всего один раз, в течение каких-нибудь нескольких дней, ей довелось жить их жизнью, делить с ними их трудности, невзгоды, мучения. Всю оставшуюся жизнь она будет гордиться тем, что была политической заключенной.
Ни один из тех, кто меняет наш мир, не святой, каждый в чем-то слаб, в чем-то наивен, однако мир меняется в том числе и благодаря таким наивным романтикам, и даже самая малая лепта способна перевесить чашу весов и приблизить рассвет.
Книга эта не только о прошлом далекой страны. Современный мир неблагополучен и все так же несправедлив (причем не где-то далеко, а часто, - пусть и не всегда в таких вопиющих формах, - рядом с нами, так что поневоле примеряешь ситуации из книги на себя), но пока есть люди, которые не готовы «бездействовать и молчать», тем самым потворствуя злу, есть надежда на перемены.
21 понравилось
