Esmeralda

— Дай-ка угадаю, жизнь прекрасна-прекрасна, и ты чувствуешь себя — ха-ха! — как будто родилась заново, — сухо заметил Химериус, пока я крутилась перед зеркалом, выбирая, что бы надеть.
— Точно! Знаешь, сейчас я как будто смотрю на жизнь совсем другими глазами…
Химериус хмыкнул.
— Тебе, небось, сдаётся, что ты прямо светишься изнутри, а на самом деле это всего лишь гормоны. Сегодня пищишь от счастья, а завтра будешь выть и огорчаться, знаю я тебя, — сказал он. — Одно слово — девчонки! Следующие десять-двадцать, а то и тридцать лет этому конца края не будет. Ну, а потом постепенно подойдёт время климакса. Хотя у тебя, возможно, всё происходит по-другому. Бессмертная дамочка в кризисе среднего возраста — звучит как-то неубедительно.

— Между нами: план все равно был идиотским. На влюбленных легче влиять, чем на других? Как раз наоборот! Из-за всех этих гормонов, никогда не известно, что случится в следующий момент.
В конечном итоге, я была лучшим примером в этом.
— Но ради любви человек способен на то, что он в другое время никогда бы не сделал. — Гидеон поднял руку, как будто собирался погладить меня по щеке, но снова ее опустил. — Когда любишь, другой становится важнее, чем ты сам. — Если бы я не знала его лучше, можно было бы подумать, что он вот-вот заплачет. — Влюбленный человек жертвует… — вот что, наверное, имел в виду граф.
— А я думаю, что наш граф не имеет ни малейшего понятия, — сказала я небрежно. — Если хочешь знать мое мнение: любовь — это не его специальность, и его знания женской психики просто… плачевны!
А сейчас поцелуй меня, я хочу знать, колючая ли у тебя щетина.
Улыбка осветила лицо Гидеона.
— Может быть, ты и права, — сказал он и перевел дыхание, будто у него упал с души огромный камень. — Во всяком случае, я очень рад, что мы все выяснили. Мы же навсегда останемся близкими друзьями, да?
Что?!