Замыкая круг

Sommes-nous la sécheresse
Sommes-nous la vaillance
Ou le dernier coquelicot 

Нечасто испытываешь ощущение, что персонажи книги - как бы и не герои совсем, каждый со своей четко очерченной судьбой, границами личности - нет, тут они словно раздвигаются. Вспоминается то, как описывал Набоков шатхматную партию в сознании Лужина: тот представлял себе мысленно не шахматные фигуры, а некие векторы силы. Так и с персонажами Тиллера - вроде у каждого свой характер, биография, но ты их чувствуешь, как больные места или синяки на теле. И каждый из героев - Юн, Давид, Силье - попадая в ситуации душевного разлада, перестают быть самими собой, точнее, уже не так важно, кто они и какой за ними бэкграунд. Ты просто читаешь про людей, у которых болит там же, где у тебя, и ты сливаешься с этой болью, и видишь, по сути, один характер, одну человеческую личность, страдающую - бесконечно.

Sommes nous des gonzesses
Sommes-nous de connivence
Ou le dernier coquelicot  

Как это в стиле постмодернизма - вывести за кадр главного героя, не дать ему слова, обрисовать его характер чужими словами, спрятать за восприятием окружающих - слишком фрагментарным и субъективным. Давид - это силуэт, виднеющийся за частыми стволами, и мы воспринимаем его скорее рассудочно. Так что для меня главным героем истории стал отнюдь не он.

Сначала я вроде как попыталась поставить в центр повествования Юна, потому что именно он - самый большой синяк на теле романа. Но прочтя сцену ссоры между мужем Силье Эгилем и его братом Тронном, я немного растерялась - вот же она, тема Юна, но Юна-то в этой сцене как раз и не было! Не было, и все же он незримо присутствовал. Потому что боль Юна была точь-в-точь тою же, что испытывал Тронн, которого мать и брат, более прагматичные, приземленные люди, чем он сам, пытались наставить на пусть истинный. 

А сцена объяснения между Силье и Эгилем была словно эхом, отголоском объяснения между Юном и Венке, и я подумала: а случайно ли автор делает эти ситуации  такими похожими? Да нет же, нет, и вот получается, что Силье, так отделявшая себя от Юна, была тем же Юном, и Тронн был Юном, и в чем-то, конечно же, Давид. Единственный персонаж, выделяющийся на общем фоне, - Арвид, отчим  Давида, у него были переживания иного порядка, и по неким, возможно автобиографическим причинам, затронули меня меньше, чем проблемы и конфликты молодого поколения. 

В части "Арвид" психологическое напряжение, мастерски созданное Тиллером, спадает, даже кажется, что роман как-то проседает, но затем слово берет Силье и читателя снова, образно выражаясь, "бьют по голове". Эта книга научила меня сочувствовать Юну, Тронну и Силье, научила любить их, а также заставила нащупать болевой нерв в себе. Этот роман - много о чем, об отношениях внутри семьи, конечно, о фрустированности, конфликте поколений, но прежде всего - об избранности. Арвид по-своему избранный, ибо он священник, Юн пария в своей семье из-за своего рода занятий (музыкант), так как брат и мать считают это неперспективным, Силье пария в городе и в своей новой семье из-за образа мыслей, Давид - из-за психического заболевания... Роман рассказывает о том. что людям нужно обособляться, нужно отличаться от других, и все это, конечно же, приводит к трениям и конфликтам со своим окружением, у которого совсем другие "коды". Но без обособления ни за что не обретешь свободу.

Однако книгу не назовешь "гимном свободной личности". Свобода - не синоним счастья. Несвобода - тем более. Счастье просто не существует либо слишком быстротечно. Выбор в том, страдать ли по своей вине или вине других. Второй путь - легче (его избрала Силье). Юну выпало и то, и другое, он самый чувствительный из героев, человек без кожи, он причиняет боль себе и другим инстинктивно, не умея выразить себя по-другому. Давид порывает с окружением отчасти по вине психического заболевания, отчасти же уход в искусство и странные перформансы - его собственный выбор.

Рождение происходит через муки и боль. И мы видим, что новая жизнь героев не лучше старой. Но можно ли было заключить компромисс с тем ненавистным, что для молодежи олицетворяли родители и их ограниченность? Нет, конечно, так что путь был один - во внешний мир, на свободу. 

Но жизнь слишком горька для мечтателей или тех, кто мнил себя такими. Фрустрация - закономерный итог лет, проведенных в попытках социализироваться и найти себя. Поэтому в романе нет счастливых людей (но мы вроде договорились, что счастье лишь иллюзия?). Нет и довольных и успокоенных. А это прекрасно - значит, душа жива и требует своего. 

Роман Тиллера - по сути, про боль зарождения осознания. 

Sommes-nous la noblesse
Sommes nous les eaux troubles
Sommes-nous le souvenir  

Есть особое удовольствие в том, чтобы, закончив читать одну книгу, погрузиться в выбор следующей. На это влияет многое: погода, настроение, наличие свободного времени, обстоятельства, в которых будешь читать, и, не в последнюю очередь, предыдущая прочитанная книга. Мне хотелось не просто чего-нибудь, а по-настоящему хорошей литературы, фактически, мысленного разговора с кем-то, кто рассказывает неоднозначную историю и призывает задуматься над ней и посопереживать. На эту книгу я возлагала большие надежды: скандинавский нарратив про амнезию, что может быть лучше? Не скажу, что она полностью их оправдала, но, по крайней мере, это вполне можно было читать, не зная все наперед и не спотыкаясь о банальности.

Это был реальный нарратив, точнее, сразу три разных нарратива, из которых должна была появиться повествуемая личность - личность некоего Давида, утратившего память и попросившего знавших его людей помочь ему вновь обрести себя. Самого Давида на страницах книги мы так и не увидим, он предстанет только как повествуемый персонаж («знаете, каким он парнем был?»), а рассказывают о нем влюбленный в него в юности Юн, подружка Силье и отчим Арвид. Их воспоминания любопытны, но вот вопрос: можно ли из рассказов о человеке создать самого человека? И будет ли это тот самый человек, каким он был на самом деле?

Собственно, в этом и состоит основная идея книги – что необходимо и достаточно рассказать, чтобы создать Давиду некую сущностную полноту себя? Сохранившиеся в памяти совместно пережитые события? Общие эмоции? Отношения друг к другу и к жизни? Представления, сложившиеся о нем за несколько лет совместного взросления? То, каким они видели его поведение в разные годы в разных обстоятельствах? Собственные интерпретации его поступков и характера? Похоже, что ни то, ни другое, ни третье... ни даже все вместе, ведь «Я для других» отличается от «Я для себя», и наше внешнее Я может заметно отличаться от внутреннего. По ходу чтения постоянно встает вопрос: насколько вообще возможно реконструировать себя по рассказам других? То, что образ выстраивается, сомнений нет, и это хорошо знают все биографы. Но не будет ли он значительно отличаться от реальности, содержа в себе не столько черты описываемого человека, сколько характеристики самих рассказчиков? Кстати, Арвид испытывает и с трудом преодолевает искушение представить Давиду его «улучшенную» и «верующую» версию. Но что мешает это сделать Юну или Силье?

То, что читатель совершенно не знает Давида вне этих трех нарративов, даже к лучшему: ему не с чем сравнить эту информацию и проверить ее на истинность. Но если он действительно существует и потерял память, сможет ли он на ее основании вернуть себе того сáмого себя? Можно поставить вопрос и шире: в какой мере совпадают рассказываемое и реальное Я? Автор проделывает интересный литературно-психологический эксперимент, но ответ повисает в воздухе без свидетельств самого Давида - насколько полученные факты и интерпретации окажутся релевантными для него. Принципиальная невозможность ответа обусловливает и форму романа: по большей части каждый персонаж рассказывает о себе. И не случайно их истории представлены двумя планами: текущим, 2006 года, когда каждый из них принимает решение что-то рассказать Давиду, хотя реально потерял его из виду на четверть века, и прошлым, относящимся к 80-м годам – времени их дружбы и взросления. Они выступают свидетелями и в каком-то смысле документалистами его юношеской жизни, они направляют его в прошлое, но не столько по его, сколько по своим следам, поэтому сложно сказать, насколько это поможет именно ему, а не им самим лучше осознать собственную жизнь.

Чтобы разнообразить воспоминания героев, К.Ф. Тиллер придает им разную форму: Силье вспоминает события и лучше понимает их, Арвид интерпретирует и убеждает Давида в своей правоте, Юн оправдывается и тем самым оправдывает свою собственную последующую жизнь. Читать интересно, хотя, если мы планируем узнать что-то о невидимке-Давиде, это с самого начала безнадежно: Давид глазами Юна, Силье или Арвида – это, скорее всего, не совсем Давид, если не совсем не Давид. Он так и останется знаком вопроса. А вот если мы хотим что-то осознать в самих себе через призму тех вопросов, которые решали и решают герои, тогда, пожалуй, смысл читать есть.

В последнее врем наверное могу сказать что мне везет на скандинавских авторов, уже которая книга подряд, которая меня приятно удивляет и даже нравится не смотря на некоторые минусы.... В частности к минусам я наверное могу отнести несколько путанный, но при этом интересно построенный сюжет, ну и еще кое-какие эстетически мне неприятные моменты в сюжете..... С другой стороны не могу не отметить глубину этой истории, как тонко автор показывает психологический портрет главного героя глазами разных людей и одновременно раскрывает другие персонажи.

Итак, сам сюжет как я уже упоминала выше интересен .... Главного героя на страницах этой истории почти нет... Вначале даже как то не понятно кто же он, потому что появляется он примерно в середине книги - Давид, потерял память и дает объявление в газету о том что бы ему помогли и рассказали кто он. Трое людей - его отчим, друг детства и подруга детства дают его характеристику (правда в основном характеристику его молодости) попутно вспоминая события прошлого, анализируя свои мысли, чувства и т.д. И наверное это очень интересно.

Во-первых тем как один и тот же человек по разному воспринимается разными людьми, как по -разному они к нему относятся. Еще очень понравилось психологическое описание самих трех героев Юна, Арвида и Силье, такие разные характеры, так тонко показаны, да еще и причем показаны с разных сторон! Некоторые моменты просто примеряешь на себя, своих знакомых, что то даже анализируешь. Безусловно это не книга по психологии и типу личностей, но думаю много автор взял именно оттуда.

Аннотация сообщает, что гг потерял память и всякие друзья-товарищи пишут ему письма, чтобы помочь все вспомнить, а на самом старте он еще в своем уме и куда-то катит со своей музыкальной группой. Заход выглядел интересно, но на деле это череда писем (в плюс-минус хронологическом порядке жизни гг) от его лучшего друга, лучшей подруги, престарелого отца и, кажется, еще от кого-то (вот настолько там интересные персонажи, что я уже забыл, от кого).

Буду честен, зарисовки-то хорошие и язык отличный, но вот вся обертка ровно как в "Кондрашках" Чудовской, недавно перечитанных: глубокая провинция, традиционные в плохом смысле слова нравы, неприятные персонажи (унылейшие обыватели или мамкины бунтари). В письмах очень подробно раскрывается душа и помыслы самого гг (классический бестолковый нигилист в поиске себя, несмотря на возраст под сорокет), его маманя и брат, утонувшие в мещанстве и а-что-люди-скажут самого низкого уровня, его не менее бестолково-нигилистичный друг юности, подруга с массой психопроблем, ее нынешний муж (кошмарный обыватель и кретин), ее прогрессивно-богемная маманя (на момент писем уже помершая, но там тоже эпатаж и богемность в пику окружающим пошлякам такие, что не лучше уныния тех самых окружающих) и отчим гг (пожилой священник, который поначалу тоже кажется скучным, но постепенно раскрывается и едва ли не самый нормальный в этом сборище). В итоге остается неприятное ощущение звенящей пошлости, которая тут не особо меняется на протяжении повествования, хотя юность персонажей это конец восьмидесятых, а сейчас на дворе конец нулевых.

Хорошо ли написано? Да, прямо глубоко. Рекомендую? Ну на любителя. Очень психологично, с выворачиванием души наизнанку с разными неприглядными деталями, персонажам сложновато сопереживать (не потому что они все гады, просто я далек от них всех), да еще тут по факту нет логического конца — потеря памяти гг остается за кадром и по сути мы читаем историю его юности и что со всеми участниками стало через двадцать лет.

Каждый день по дороге на работу я встречаю десятки людей. Все они такие разные: взрослые мужчины и женщины, которые так же спешат на работу или по делам, дети, которые лениво плетутся в школу, таща за собой увесистый портфель, молодые мамы с колясками или санками, не спеша катящие своё драгоценное чадо, бабули с палками, шагающие с авоськой, из которой торчит свежий хлеб.. И ведь все они чьи-то мамы, папы, мужья, жёны, братья, сестры, внуки, дочери, сыновья... И у каждого из них есть какое-то окружение. И я уверена, что каждый человек может быть охарактеризован человеком из своего круга общения по-разному. На работе о женщине могут сказать, что она строгий начальник, дома - что она заботливая мама и жена, подруги - что она душа компании.. Все мы выглядим в глазах окружающих по-разному. И собрав все представления воедино порой получается противоречивая картина, потому что каждый вносит что-то своё, своё видение, своё отношение, своё замечание. Так и Тиллер наградил Давида разносторонним портретом, в который внесли свои штрихи друзья юности, бывшая девушка, отчим. И портрет этот собран из таких кусочков и мелких деталей, что становится непонятно, на самом ли деле всё это имело место быть или течение времени размыло воспоминания и внесло свои искажения. Так или иначе, сам Давид в рассказе так и не участвует, автор не даёт его портрета со своего угла видения, так что читатель волен сам выбрать, из каких пазлов составить Давида, чтобы получилась целостная картинка.

Вообще книга замечательна, она довольно своеобразная, думаю, на любителя, но в моём лице она точно нашла своего читателя. Да и скандинавская литература и кинематография для меня отдельная тема, отдельный мир, мне очень нравятся пейзажи Норвегии и Швеции, в мечтах побывать там, посмотреть своими глазами, а пока это можно сделать через произведения искусства, чему я очень рада.

"Замыкая круг" - роман норвежского писателя Карла Фруде Тиллера. В нем говорится о молодом человеке, Давиде, который, потеряв память, дает объявление в газету, прося знакомых откликнуться , описать его жизнь, чтобы вызвать процесс воспоминаний.
На просьбу отзываются трое людей, связанных с ним в прошлом.
Роман получил, среди прочих, обе самые престижные литературные награды Норвегии – премии Союза критиков и Союза книготорговцев, что случается крайне редко: первая традиционно отдается рафинированной высокохудожественной литературе и рассчитана на искушенных в чтении интеллектуалов, вторая же говорит о популярности книги у массового читателя.
Роман состоит из трех частей, в каждой из которых мы видим письма, написанные от лица близких Давида и небольшие зарисовки их нынешней жизни. Стоит сказать, что все трое - близкая подруг Силье, друг Юн и отчим Арвид в свое время по некоторым причинам прекратили общение с Давидом.
Каждое письмо - не просто свидетельство давних дружеских отношений, это своего рода исповедь, это приоткрытая дверь в душу пишущего. Так уж получилось, что благодаря письмам мы совсем немного узнаем о самом Давиде, но получаем подробнейшую картину жизни авторов писем, узнаем их тайные страхи и опасения, мечты, стремления, проникаем глубоко в семейные неурядицы.
Неужели история Давида лишь предлог, литературная условность, рамка, в которую помещены все события?
За давностью лет фокус событий размывается, вспоминаются лишь отдельные кусочки жизни, самые яркие из них. Действиям придается некий смысл, вдумчивость, в то время как они были решением ежесекундным, спонтанным и едва ли осознанным. Кроме того, на всех описанных события лежит отпечаток некой домысливания, выискивания кажущихся причин пишущим.
Если собирать воедино Образ Давида , то покажется , что это нескольких разных людей. То он дерзкий и грубый, то нежный и вдумчивый, то послушный и любящий, невероятный выдумщик и просто театрал.
По всему роману красной нитью проходит мысль, а какой ты? Какой ты в глазах окружающих? И можешь ли ты найти себя в этих отражениях? Соберешь ли воедино кусочки мозаики?
И что вообще есть ты? Память, события прожитых дней? Что от тебя останется, если память вдруг ускользнет, будешь ли прежним?
Автор предлагает нам поворошить прошлое, отыскать его отголоски в настоящем, посомневаться насчет искренности писавших. Автор заигрывает с читателем. А когда круг замыкается, то поневоле замечаешь повторения, отголоски жизни родителей.

И снова нас изначально настраивают на позитивный лад. Обложка книги уверяет нас, что это шедевр. А вот с этим я вынужден не согласиться.

И правда, какой же это шедевр? Ужасные диалоги, особенно, в третьей части, резко снижают общую оценку. Точнее, даже не их содержание, а их форма, крайне неприятно действующая на глаза. Одни и те же слова, которые легко выписать в столбик, отсутствие привычного для данного общения формата - к такому я не привык. И кто виноват? Автор? Переводчик? Уж точно не я.

А вот что нужно обязательно отметить и подчеркнуть - необычность и уникальность романа. Признаюсь, чего-то подобного мне ранее видеть не приходилось. Герр Тиллер раскидал своих персонажей по трём осям - лицам, причём, взгляд на главного героя ведётся со второго лица. Уж настолько, видимо, автору понравился свой собственный новаторский замысел, что он вынужден был под него придумать хоть какую-нибудь историю. История-то так себе, конечно. Более того, сложилось впечатление, что норвежец искусственно наращивал объём книги и накручивал её страницы, чтобы она не была новеллой.

А лучше бы была. Никакая псевдопсихология, или постфилософия, которой пытается оперировать и жонглировать писатель, не вернёт отклеившиеся полторы звёздочки.

Деепричастный оборот "Замыкая круг" у меня по-прежнему будет отождествляться с прекрасной песней из страны, в которой я успел родиться, но которой уже нет на географической карте.

3 с половиной звёздочки.

Маленький, захолустный городок, где люди живут однообразной, монотонной жизнью и не стремятся вырваться. Из города хотят уехать только молодые. Они смотрят свысока на обывателей, интересуются музыкой и стараются быть не такими, как все. Два парня и девушка Силье. У нее богемная мать с причудами, в доме которой часто проходят вечеринки, в которых гости расхаживают голыми на балконе. На глазах у случайных прохожих. Два друга Давид и Юн, которые экспериментируют со своей ориентацией. Юн - деструктивный, обидчивый, негативно настроенный, вечно всем недовольный. Юн с трудом может вынести присутствие матери во время своего приезда. Порадоваться за брата, который решил вместе с женой усыновить ребенка. Юн уязвим, его легко ранить. И, возможно он психически болен, раз предпринимал попытки самоубийства.

История начинается с того, что страдающий амнезией мужчина дает объявление в газету, с просьбой, чтобы нашлись люди, способные рассказать о нем. И такие находятся. Друзья детства выросли, но не утратили чувств друг к другу. Все они рассказывают историю. Юн о своей любви к Давиду и о том, как тяжело жить гею в маленьком городе. Силье об их отношениях, и отдалении от Юна. И Арвид, отчим Давида, вносит свое рациональное зерно. Все три истории разные и все они об одном человеке.

С норвежскими писателями всегда не знаешь, удачно ли ты открыл книгу или нет. Чаще всего мне не везло. Не считая, Ю Несбе и других скандинавских детективщиков, но это несколько иной жанр. Эта книга - вязкая, мутная, местами увлекательно, местами я терялась в повествование.