Замыкая круг

Sommes-nous la sécheresse Sommes-nous la vaillance Ou le dernier coquelicot 

Нечасто испытываешь ощущение, что персонажи книги - как бы и не герои совсем, каждый со своей четко очерченной судьбой, границами личности - нет, тут они словно раздвигаются. Вспоминается то, как описывал Набоков шатхматную партию в сознании Лужина: тот представлял себе мысленно не шахматные фигуры, а некие векторы силы. Так и с персонажами Тиллера - вроде у каждого свой характер, биография, но ты их чувствуешь, как больные места или синяки на теле. И каждый из героев - Юн, Давид, Силье - попадая в ситуации душевного разлада, перестают быть самими собой, точнее, уже не так важно, кто они и какой за ними бэкграунд. Ты просто читаешь про людей, у которых болит там же, где у тебя, и ты сливаешься с этой болью, и видишь, по сути, один характер, одну человеческую личность, страдающую - бесконечно.

Sommes nous des gonzesses Sommes-nous de connivence Ou le dernier coquelicot  

Как это в стиле постмодернизма - вывести за кадр главного героя, не дать ему слова, обрисовать его характер чужими словами, спрятать за восприятием окружающих - слишком фрагментарным и субъективным. Давид - это силуэт, виднеющийся за частыми стволами, и мы воспринимаем его скорее рассудочно. Так что для меня главным героем истории стал отнюдь не он.

Сначала я вроде как попыталась поставить в центр повествования Юна, потому что именно он - самый большой синяк на теле романа. Но прочтя сцену ссоры между мужем Силье Эгилем и его братом Тронном, я немного растерялась - вот же она, тема Юна, но Юна-то в этой сцене как раз и не было! Не было, и все же он незримо присутствовал. Потому что боль Юна была точь-в-точь тою же, что испытывал Тронн, которого мать и брат, более прагматичные, приземленные люди, чем он сам, пытались наставить на пусть истинный. 

А сцена объяснения между Силье и Эгилем была словно эхом, отголоском объяснения между Юном и Венке, и я подумала: а случайно ли автор делает эти ситуации  такими похожими? Да нет же, нет, и вот получается, что Силье, так отделявшая себя от Юна, была тем же Юном, и Тронн был Юном, и в чем-то, конечно же, Давид. Единственный персонаж, выделяющийся на общем фоне, - Арвид, отчим  Давида, у него были переживания иного порядка, и по неким, возможно автобиографическим причинам, затронули меня меньше, чем проблемы и конфликты молодого поколения. 

В части "Арвид" психологическое напряжение, мастерски созданное Тиллером, спадает, даже кажется, что роман как-то проседает, но затем слово берет Силье и читателя снова, образно выражаясь, "бьют по голове". Эта книга научила меня сочувствовать Юну, Тронну и Силье, научила любить их, а также заставила нащупать болевой нерв в себе. Этот роман - много о чем, об отношениях внутри семьи, конечно, о фрустированности, конфликте поколений, но прежде всего - об избранности. Арвид по-своему избранный, ибо он священник, Юн пария в своей семье из-за своего рода занятий (музыкант), так как брат и мать считают это неперспективным, Силье пария в городе и в своей новой семье из-за образа мыслей, Давид - из-за психического заболевания... Роман рассказывает о том. что людям нужно обособляться, нужно отличаться от других, и все это, конечно же, приводит к трениям и конфликтам со своим окружением, у которого совсем другие "коды". Но без обособления ни за что не обретешь свободу.

Однако книгу не назовешь "гимном свободной личности". Свобода - не синоним счастья. Несвобода - тем более. Счастье просто не существует либо слишком быстротечно. Выбор в том, страдать ли по своей вине или вине других. Второй путь - легче (его избрала Силье). Юну выпало и то, и другое, он самый чувствительный из героев, человек без кожи, он причиняет боль себе и другим инстинктивно, не умея выразить себя по-другому. Давид порывает с окружением отчасти по вине психического заболевания, отчасти же уход в искусство и странные перформансы - его собственный выбор.

Рождение происходит через муки и боль. И мы видим, что новая жизнь героев не лучше старой. Но можно ли было заключить компромисс с тем ненавистным, что для молодежи олицетворяли родители и их ограниченность? Нет, конечно, так что путь был один - во внешний мир, на свободу. 

Но жизнь слишком горька для мечтателей или тех, кто мнил себя такими. Фрустрация - закономерный итог лет, проведенных в попытках социализироваться и найти себя. Поэтому в романе нет счастливых людей (но мы вроде договорились, что счастье лишь иллюзия?). Нет и довольных и успокоенных. А это прекрасно - значит, душа жива и требует своего. 

Роман Тиллера - по сути, про боль зарождения осознания. 

Sommes-nous la noblesse Sommes nous les eaux troubles Sommes-nous le souvenir  

Есть особое удовольствие в том, чтобы, закончив читать одну книгу, погрузиться в выбор следующей. На это влияет многое: погода, настроение, наличие свободного времени, обстоятельства, в которых будешь читать, и, не в последнюю очередь, предыдущая прочитанная книга. Мне хотелось не просто чего-нибудь, а по-настоящему хорошей литературы, фактически, мысленного разговора с кем-то, кто рассказывает неоднозначную историю и призывает задуматься над ней и посопереживать. На эту книгу я возлагала большие надежды: скандинавский нарратив про амнезию, что может быть лучше? Не скажу, что она полностью их оправдала, но, по крайней мере, это вполне можно было читать, не зная все наперед и не спотыкаясь о банальности.

Это был реальный нарратив, точнее, сразу три разных нарратива, из которых должна была появиться повествуемая личность - личность некоего Давида, утратившего память и попросившего знавших его людей помочь ему вновь обрести себя. Самого Давида на страницах книги мы так и не увидим, он предстанет только как повествуемый персонаж («знаете, каким он парнем был?»), а рассказывают о нем влюбленный в него в юности Юн, подружка Силье и отчим Арвид. Их воспоминания любопытны, но вот вопрос: можно ли из рассказов о человеке создать самого человека? И будет ли это тот самый человек, каким он был на самом деле?

Собственно, в этом и состоит основная идея книги – что необходимо и достаточно рассказать, чтобы создать Давиду некую сущностную полноту себя? Сохранившиеся в памяти совместно пережитые события? Общие эмоции? Отношения друг к другу и к жизни? Представления, сложившиеся о нем за несколько лет совместного взросления? То, каким они видели его поведение в разные годы в разных обстоятельствах? Собственные интерпретации его поступков и характера? Похоже, что ни то, ни другое, ни третье... ни даже все вместе, ведь «Я для других» отличается от «Я для себя», и наше внешнее Я может заметно отличаться от внутреннего. По ходу чтения постоянно встает вопрос: насколько вообще возможно реконструировать себя по рассказам других? То, что образ выстраивается, сомнений нет, и это хорошо знают все биографы. Но не будет ли он значительно отличаться от реальности, содержа в себе не столько черты описываемого человека, сколько характеристики самих рассказчиков? Кстати, Арвид испытывает и с трудом преодолевает искушение представить Давиду его «улучшенную» и «верующую» версию. Но что мешает это сделать Юну или Силье?

То, что читатель совершенно не знает Давида вне этих трех нарративов, даже к лучшему: ему не с чем сравнить эту информацию и проверить ее на истинность. Но если он действительно существует и потерял память, сможет ли он на ее основании вернуть себе того сáмого себя? Можно поставить вопрос и шире: в какой мере совпадают рассказываемое и реальное Я? Автор проделывает интересный литературно-психологический эксперимент, но ответ повисает в воздухе без свидетельств самого Давида - насколько полученные факты и интерпретации окажутся релевантными для него. Принципиальная невозможность ответа обусловливает и форму романа: по большей части каждый персонаж рассказывает о себе. И не случайно их истории представлены двумя планами: текущим, 2006 года, когда каждый из них принимает решение что-то рассказать Давиду, хотя реально потерял его из виду на четверть века, и прошлым, относящимся к 80-м годам – времени их дружбы и взросления. Они выступают свидетелями и в каком-то смысле документалистами его юношеской жизни, они направляют его в прошлое, но не столько по его, сколько по своим следам, поэтому сложно сказать, насколько это поможет именно ему, а не им самим лучше осознать собственную жизнь.

Чтобы разнообразить воспоминания героев, К.Ф. Тиллер придает им разную форму: Силье вспоминает события и лучше понимает их, Арвид интерпретирует и убеждает Давида в своей правоте, Юн оправдывается и тем самым оправдывает свою собственную последующую жизнь. Читать интересно, хотя, если мы планируем узнать что-то о невидимке-Давиде, это с самого начала безнадежно: Давид глазами Юна, Силье или Арвида – это, скорее всего, не совсем Давид, если не совсем не Давид. Он так и останется знаком вопроса. А вот если мы хотим что-то осознать в самих себе через призму тех вопросов, которые решали и решают герои, тогда, пожалуй, смысл читать есть.

В последнее врем наверное могу сказать что мне везет на скандинавских авторов, уже которая книга подряд, которая меня приятно удивляет и даже нравится не смотря на некоторые минусы.... В частности к минусам я наверное могу отнести несколько путанный, но при этом интересно построенный сюжет, ну и еще кое-какие эстетически мне неприятные моменты в сюжете..... С другой стороны не могу не отметить глубину этой истории, как тонко автор показывает психологический портрет главного героя глазами разных людей и одновременно раскрывает другие персонажи.

Итак, сам сюжет как я уже упоминала выше интересен .... Главного героя на страницах этой истории почти нет... Вначале даже как то не понятно кто же он, потому что появляется он примерно в середине книги - Давид, потерял память и дает объявление в газету о том что бы ему помогли и рассказали кто он. Трое людей - его отчим, друг детства и подруга детства дают его характеристику (правда в основном характеристику его молодости) попутно вспоминая события прошлого, анализируя свои мысли, чувства и т.д. И наверное это очень интересно.

Во-первых тем как один и тот же человек по разному воспринимается разными людьми, как по -разному они к нему относятся. Еще очень понравилось психологическое описание самих трех героев Юна, Арвида и Силье, такие разные характеры, так тонко показаны, да еще и причем показаны с разных сторон! Некоторые моменты просто примеряешь на себя, своих знакомых, что то даже анализируешь. Безусловно это не книга по психологии и типу личностей, но думаю много автор взял именно оттуда.