Цитаты из книги Ким Ир Сен

В апреле и в мае китайско-северокорейская коалиция несколько раз пыталась перейти в наступление. И каждый раз союзников подводили южнокорейские войска, немедленно обращавшиеся в бегство при первых ударах противника. Одним из самых известных эпизодов этого периода стала оборона английского Глостерширского полка, который из-за отхода южнокорейских частей оказался в окружении, но в течение двух суток удерживал занятую высоту, а затем сумел пробиться к своим. Правда, оставшихся в живых глостерширцев расстреляли американские танки, приняв их за китайцев. Из полка численностью 800 человек выжили 40.

Всего в конце 1970-х годов КНДР оказывала содействие 21 африканскому государству общим объемом около 300 миллионов долларов. Военная помощь направлялась в Алжир, Ливию, Мозамбик, Мадагаскар, Заир, а также Организации освобождения Палестины, УНИТА в Анголе, Эритрейскому национальному фронту. Развивались контакты с Конго и Бенином. В Африке работали более 1,5 тысячи корейских военных и советников.

Лидер Зимбабве Роберт Мугабе был настолько впечатлен выучкой военных КНА во время визита в Пхеньян, что подписал договор об отправке более ста корейских инструкторов для создания спецподразделения в своей стране. В 1981 году была сформирована «пятая бригада» особого назначения численностью 5 тысяч человек, главной целью которой была охрана президента. Тренировали ее 106 корейских инструкторов. Бригада с легкостью расправлялась с мятежами и выступлениями против власти Мугабе. «У меня нет лучшего друга, брата и союзника, чем президент Ким Ир Сен», — констатировал он.

С этого времени начинается формирование культа Ким Чен Ира, как это было раньше с его отцом. Если Ким Ир Сена именовали «великим вождем», то Ким Чен Ира — «любимым руководителем» или «центром партии». Стали появляться песни и стихи о нем, многочисленные рассказы, повествующие о его гениальности с малых лет. Одна из таких историй рассказывает, как девятилетний Чен Ир спас отца от происков фракционеров во время войны.

«Машина подъехала к перекрестку. Какой-то боец из охраны поднят руку, указывая направление в сторону большака.

Водитель повернул было машину, но товарищ Ким Ир Сен, задумчивый и серьезный, тихо приказал:

— Не сворачивайте на большак, поедем по этой дороге… Тут Ким Чен Ир промолвил:

— Ну что вы стоите? Полководец сказал, что надо ехать по проселку. Сделаем так, как он велел.

…Вдруг появились несколько десятков американских бомбардировщиков. Они сбросили свой смертоносный груз на большую дорогу, по которой как раз и должна была проехать машина.

…Когда вражеские самолеты скрылись из виду и товарищ Ким Ир Сен сел в машину, Чен Ир тихо сказал офицеру:

— Странно. Похоже, что враги налетели, заранее зная о нашем маршруте.

Немного подумав, он добавил, что надо усилить охранную службу, предвидя все случаи, следует еще лучше охранять Верховного, ибо никто не может поручиться за то, что в наши ряды не проник враг.

Как стало затем известно, бомбардировка дороги в тот день была совершена в результате коварных замыслов контрреволюционной шпионской группировки Пак Хон Ёна и Ли Сын Ёпа, вступивших в прямой сговор с американскими империалистами».

В северокорейской литературе нередко встречаются рассказы о том, как человека, совершившего ту или иную ошибку, либо неблагонадежного социального происхождения, начинают несправедливо третировать особо рьяные партийцы. В одной из таких историй провинившегося партийного работника собираются «революционизировать» (не сообщается, что это такое, но, по всей видимости, имеются в виду те самые «зоны революционизации», о которых рассказал Кан Чхоль Хван) и увозят из дома. Родственники, проливая слезы, сообщают об этом Ким Ир Сену. Тот отдает приказ отменить наказание, и воссоединившееся семейство снова плачет — теперь уже от радости и благодарности к великому вождю.

Сам Ким не был кровожадным человеком. Как и свою роль вождя, он воспринимал такую Жесткую репрессивную систему как некую необходимую функцию. Он мог расплакаться, получив помощь от Сталина во время войны или обняв старого соратника по партизанской борьбе, но был беспощаден к тем, кого считал преступниками против государства и собственного режима, а эти понятия он не разделял никогда.

Впрочем, расстрел всегда рассматривался скорее как демонстративная мера. Основной упор в соответствии с принципами чучхе делался на перевоспитание в трудовых лагерях. В силу общей закрытости страны «северокорейский ГУЛАГ» окружала плотная завеса секретности с самого момента его создания в конце 1940-х годов. Основным источником информации о лагерях служат воспоминания бывших узников, которым впоследствии удалось бежать из страны.

Один из самых известных — Кан Чхоль Хван, написавший воспоминания о своем пребывании в «зоне революционизации» лагеря для политзаключенных Йодок с 1977 по 1987 год. Кан попал туда ребенком вместе со своей семьей, поскольку его дед был обвинен в государственной измене. В лагере была даже специальная школа, которую он окончил. Кан пишет о постоянном чувстве голода: пайка из кукурузы (500 граммов в день) не хватало, чтобы насытиться, и заключенные ловили и ели крыс и змей. Он описывает пытки, которым подвергали провинившихся, и публичные казни попытавшихся бежать (15 случаев за 10 лет). Естественно, особо важное место занимала идеологическая работа: в школе дети должны были зубрить биографию и выступления Ким Ир Сена. Так же как и на воле, в лагере проводились собрания критики и самокритики. Когда считалось, что человек перевоспитался, его отпускали на свободу.

Одной из характерных черт северокорейского социума стало постоянное вовлечение граждан в общественную жизнь и создание собственных внутренних механизмов контроля. Этим КНДР отличалась от СССР и других социалистических стран. Если в повседневной жизни советский человек был задействован в разных общественных организациях, от партии и профсоюзов до кружка любителей книги, то дома и в личной жизни он был предоставлен сам себе. Публичные проявления диссидентства государство пресекало, но на рассказанные на кухне анекдоты смотрело сквозь пальцы. В Северной Корее же еще с конца 1950-х годов стала создаваться система соседеких групп («инминбанов»), объединяющих обычно несколько домов в сельской местности или несколько подъездов в городе, функционирующая и по сей день. Это древний институт, подобные объединения существовали и в феодальной Корее. Главный принцип «инминбана» — коллективная ответственность. Если кто-то из его членов совершает проступок, наказание несут все. Глава соседской группы («инминбанчжан») имеет право круглосуточного доступа в любое жилое помещение для проверки, содержатся ли в порядке портреты вождя, нет ли запрещенных предметов, вроде перебрасываемых южнокорейцами через границу радиоприемников и литературы. И даже для выезда в другой город нужно получить его разрешение. Помимо этого, члены «инминбана» вместе убирают и содержат придомовую территорию, а также регулярно проводят так называемые «собрания самокритики». На них каждый участник выступает, рассказывая о допущенных им ошибках, что затем подвергается всеобщему обсуждению. Такие же собрания проходят по месту работы или учебы. В 1970—1980-е годы житель КНДР должен был проводить в среднем по два часа в день на разного рода собраниях.

Однако исследователи уже давно отметили, что своими корнями чучхе уходит глубоко в дальневосточную конфуцианскую традицию.

Это слово использовалось корейскими мыслителями начиная с XVIII века. Как отмечает С. Курбанов, основной принцип чучхе: «…человек является хозяином всего и решает все», точно соотносится с конфуцианским каноном «Сяо цзин», где сказано: «…человек является самым ценным в природе Неба и Земли»3. А девиз Кима «поклоняться людям, как Небу» происходит из учения «Чхондогё», где исповедовался принцип «человек является не чем иным, как Небом».

Чучхе ставит во главу угла человеческое сознание и волю, способные преобразовать мир. Идея находится на первом месте по отношению к материи. Особый упор делается на воспитание личности. Предполагается, что с помощью просвещения и правильного подхода к человеку возможно в корне изменить его, создать новую, улучшенную породу людей.

От конфуцианства в идеях чучхе был воспринят и принцип иерархичности. Наверху иерархии находится вождь, принимающий решения, затем партия, передающая их массам, и народ, исполняющий указания. При этом нация мыслится как одна большая семья, а вождь — как любящий отец.

Однако неверно было бы воспринимать чучхе как законченную философскую и теоретическую систему. Это не набор догматов, а скорее определенное мировосприятие, изложенное в текстах Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. Оно носит практический характер, помогая осуществлять управление государством. Выдвижение идей чучхе было весьма практичным шагом. Для небольшой страны, многие века зависевшей от больших держав и недавно избавившейся от колониального гнета, стремление к самостоятельному развитию без оглядки на других было абсолютно естественным и пользовалось полной поддержкой в обществе. Появление собственной идеологии подчеркивало значимость КНДР как одной из ключевых стран социалистического лагеря. А сам Ким с таким идейным багажом мог уверенно называть себя теоретиком мирового уровня.

Государственную модель, созданную Ким Ир Сеном, описывают и оценивают по-разному. Японский ученый Харуки Вада назвал ее «партизанским государством». История знает немало случаев, когда партизаны, с оружием в руках боровшиеся против оккупантов или собственных буржуазных правительств, брали власть в свои руки. Так было, например, в Китае, на Кубе и во Вьетнаме. Однако в КНДР эта модель была реализована в самом последовательном и радикальном виде. По модели партизанского отряда была организована жизнь целого народа.

На первом месте у партизана стоят вопросы безопасности и самообороны. Он помнит, что находится в кольце врагов, ему постоянно угрожает опасность. И Ким Ир Сен всегда уделял военному делу приоритетное внимание, заявляя, что корейцы должны «в одной руке держать ружье, а в другой — серп и молот», провозглашая курс на «превращение всей страны в крепость» и требуя сражаться с врагом по принципу «один на сто».

Партизан имеет привычку довольствоваться малым. Он может неделями не иметь пищи, долгое время не спать, жить без обычных человеческих удобств. И хотя официально в КНДР озвучивались лозунги о необходимости повышения уровня жизни населения, на первое место потребление никогда не ставилось, особенно в сравнении с такими императивами, как патриотизм. Подчеркивалось преимущество аскетизма, неприхотливости в быту: корейцы должны жить скромно, как подобает людям революционной эпохи.

Для партизанского отряда характерны замкнутость, культ внутреннего единства, непримиримость по отношению к предателям. И Северная Корея стала одним из самых изолированных от внешнего мира государств, где культивировались национальная сплоченность и ненависть к врагам.

В партизанском государстве господствуют идеи самостоятельности — чучхе. По имени их создателя идеи чучхе еще называют кимирсенизмом (этот термин ввел в употребление Ким Чен Ир). Изначально они воспринимались как марксизм в корейской трактовке.

Два эти эпизода очень любимы пхеньянской пропагандой, с их помощью иллюстрирующей превосходство Кореи над США и духа над техникой. В рассказе «Электронно-вычислительная машина подвела американцев» говорится: «Американские империалисты старались выбраться из трудного положения, в котором они оказались во время инцидентов с «Пуэбло» и с самолетом-шпионом… Главари американского империализма лезли из кожи вон, стараясь с помощью электронных вычислительных машин разгадать стратегические намерения президента Ким Ир Сена путем анализа разведданных, собранных по всем каналам… Однако результаты остались без изменений. Абсурдной была сама попытка американских империалистов, бешено ведущих разбойничью агрессию и войну, проникнуть в тайны искусной и непревзойденной стратегии президента Ким Ир Сена. Волк жестокий, но он не может разумно мыслить. Сам факт, что американские империалисты возлагали единственную надежду на электронные вычислительные машины, не только стал предметом новых насмешек. Это был очередной фарс, инфицированный скатывающимися в пропасть янки на глазах у всего мира. Он явился ярким доказательством процесса дегенерации мозга империалистов».

Режим Пака носил авторитарный характер. Он не боялся применять силу против политических противников, репрессировал левых активистов и зажимал политические свободы. Периодически проходили массовые кампании по выявлению шпионов, существовал запрет на свободное перемещение по стране и, например, на владение коротковолновыми радиоприемниками (похоже, что эти меры тоже были позаимствованы с Севера). Идеологически это обосновывалось тем, что демократия западного типа для Кореи не подходит, она должна существовать на базе здорового национализма. В этой части режим Пака тоже имел много общего с режимом Кима. Достаточно отметить, что он ввел в употребление термин «чучхесон» — национальный субъективизм, очень близкий по своей сути к идеям чучхе.