Ваша оценкаЦитаты
bezkonechno11 февраля 2012 г.Дело в том, что все судопроизводство является тайной не только для общественности, но и для самого обвиняемого.
275
gerado7 января 2011 г.Вы не откровенны со мной, вы никогда не говорили со мной откровенно. Поэтому вы не вправе жаловаться, что вас, неправильно понимают, как вы сами, по крайней мере, считаете.
245- gerado7 января 2011 г.
— Вот видишь, Виллем, он признался, что не знает закона, а сам при этом утверждает, что невиновен.
— Ты совершенно прав, но ему ничего не объяснишь, — сказал тот.260 
rustam199017 июля 2010 г.Это было первое воззвание. В нашем доме ни у кого нет ни времени, ни охоты читать воззвания, а тем более обдумывать. Вскоре мелкие клочки бумаги плавали в потоке грязи, который идет с чердака, получает пополнение из всех коридоров, стекает по лестнице и там борется с встречным потоком, накатывающим снизу. Но через неделю появилось второе воззвание:
2122
Phantom20 ноября 2009 г.- Моя невиновность ничуть не упрощает дела, - сказал К. Он вдруг помимо воли улыбнулся и покачал головой: - Тут масса всяких тонкостей, в которых может запутаться и суд. И все же в конце концов где-то, буквально на пустом месте, судьи находят тягчайшую вину и вытаскивают ее на свет.
262
karrylemon14 января 2026 г.Читать далееНесмотря на явную торопливость, с которой он снял мундир, а затем донага разделся, он обращался с каждым предметом одежды очень бережно; серебряные аксельбанты на мундире он даже особо разгладил пальцами, а одну из кистей поправил, встряхнув. Никак, правда, не вязалось с этой бережностью то, что, расправив ту или иную часть обмундирования, он сразу же раздраженно швырял ее в яму. Последним оставшимся у него предметом был кортик на портупее. Он вытащил кортик из ножен, переломил его, затем сложил все вместе – куски кортика, ножны и портупею – и швырнул это с такой силой, что в яме звякнуло.
18- karrylemon14 января 2026 г.Читать далее
– Значит, наше судопроизводство вам не понравилось, – сказал он скорее для себя и усмехнулся, как усмехается старик над блажью ребенка, пряча за усмешкой свои раздумья. – Тогда, стало быть, пора, – сказал он наконец и вдруг взглянул на путешественника светлыми глазами, выражавшими какое-то побуждение, какой-то призыв к участию.
– Что пора? – тревожно спросил путешественник, но не получил ответа.
– Ты свободен, – сказал офицер осужденному на его языке. Тот сперва не поверил. – Ну, свободен же, – сказал офицер.
15
