Цитаты из книги Синие линзы

«На свете нет ничего более печального, чем освободившийся номер, – подумал он, оглядывая свою опустевшую спальню, – особенно когда остались кое-какие мелочи, напоминающие о бывших жильцах»

Теплая погода, располагавшая к прогулкам, сменилась дождем. Слонявшиеся по улицам туристы, как по мановению волшебной палочки, исчезли. Одинокие прохожие, спрятавшись под зонтами, спешили по своим домам. «Вот что видят жители этого города, – подумал он. – Вот правда жизни. Пустые ночные улицы. Сырая тишина канала с застоявшейся водой. А все остальное – только вывеска на ярком, сверкающем на солнце фасаде».

Выявлять правду, используя людскую ложь, способ весьма продуктивный.

Спальня с расставленными на туалетном столике безделушками Лауры казалась такой же знакомой и привычной, как их дом, однако ее наполняла атмосфера праздника, ожидания радости, чего-то нового и таинственного. Подобная атмосфера присуща только тем спальням, в которых люди проводят свой отпуск. Эта спальня принадлежит нам, пока мы здесь, мы возвращаем ее к жизни. Когда мы уедем, она перестанет существовать, она исчезнет в массе таких же безликих спален.

Бен нашел буханку хлеба, целый, нетронутый пирог и оставшееся от ужина печенье. Он рассовал печенье по карманам, а хлеб и пирог взял в руки. Потом открыл дверь и по дорожке пошел к ограде. Там он положил еду на землю и принялся отпирать калитку. Оказалось, что это совсем легко: он только поднял щеколду и калитка сама отворилась.

Аромат зла смертельно опасен. Он проникает вам в поры, душит, но вместе с тем бросает вызов.

«Правильно говорили специалисты, – подумал он, – Венеция тонет. Весь город медленно умирает. Наступит день, когда туристы будут, сидя в лодках, всматриваться в воду, пытаясь поймать мгновение, когда ветер отнесет в сторону грязь, чтобы разглядеть статуи и мраморные колонны ушедшего под воду мира камня».

Терпеть не могу это состояние: ждать как будто уже нечего, а все равно ждешь.

Он не был дерзок. Он не был фамильярен. Он знал, ибо знал всегда, что у меня дрожат руки, сердце учащенно бьется и что я хочу успокоиться, хочу покоя и тишины.

Вот так всегда, – подумал Блэк. – Подвергни мужчину или женщину соблазну – и они ему поддадутся. При этом у них и в мыслях нет ничего дурного

Горы ещё капризнее, еще непостояннее, чем женщины; они приносят и радость, и страх, и ни с чем не сравнимое чувство покоя.

Какая разница, в каком ресторане обедать – главное, что улицы освещены, что вокруг движение. Вдоль канала прогуливаются люди, и вокруг царит та атмосфера, которая присуща любому городу, ставшему местом паломничества туристов.

"Мужчина, который не может совладать со своими чувствами, всегда жалок."

Разве мечта может заменить любимую дочь

Смерть должна придупреждать о своем приближении, чтобы человек успел послать телеграмму со словами "Прости меня" тем, кому он когда-то причинил зло.

– В Венеции, – сказала Лаура, – стоит тебе оказаться на улице, и любая прогулка превратится в бесконечность: вот, пройдем по этому мостику, говоришь себе, и назад, но тут появляется еще один мостик, который так и манит тебя.