Беззаконие

Творчество Чехова отличается миниатюрностью и выразительностью образов. Ситуации, в которые автор помещает персонажей раскрывают их характер полнее, чем детальное жизнеописание.

Коллежский асессор Мигуев расстроен неприятным разговором с бывшей горничной. Агния неделю назад пообещала обнародовать их адюльтер, и пригрозила подкинуть плод любви в дом жены героя. Женщина требует положить на ее счет в банке пять тысяч.
Во время вечерней прогулки, Мигуев на крылечке обнаружил сверток, завернутый в стеганное одеяльце.

В личике младенца мужчина находит сходство с собой. Сердце героя наполняется страхом, злобой и стыдом.
Дальнейшие поступки коллежского ассесора раскроют черты его характера. Перед читателем предстает человек, легкомысленный, невнимательный до глупости, но все таки способный испытывать угрызения совести и раскаяние.
История имеет неожиданную и любопытную развязку.
Читать Чехова интересно, даже, когда совсем нет настроения брать книгу в руки. Мне творчество Антона Павловича помогает избавиться от подавленного и безрадостного состояния.

Рассказ у многих вызывает неудержимый смех после прочтения. Любопытны в нём сатирические штрихи. А ещё больше мне нравится, что он глубоко психологичен.

При обнаружении ребёнка первой реакцией Семёна Эрастовича Мигуева был ужас. Затем – злоба.
Стыд здесь от возможности разоблачения. Но впоследствии он сменяется стыдом перед самим собой. Проследим, как в душе Семёна Эрастовича происходит борьба между страхом разоблачения и стыдом перед своим поступком.
Писатель передаёт внутреннюю речь Мигуева:
«Под мышкой несу живого человека, словно портфель. Человек живой, с душой, с чувствами, как и все…».
Когда Мигуев вошёл в переулочек, то «ему вдруг стало казаться, что он делает что-то очень жестокое и преступное». Совесть не даёт ему покоя, в своей внутренней речи он называет свой поступок подлостью. Воображение рисует Семёну Эрастовичу печальные картины: ребёнка отдают в воспитательный дом, став взрослым, тот спивается. Автор употребляет непривычное для нас выражение: у героя ползут мурашки по лицу.

При этом у читателя может возникнуть сочувствие к герою. Конечно, он (читатель) понимает, что в финале рассказа его и героя произведения ждёт сюрприз. Например, Семёна Эрастовича могут застать с ребёнком в руках. Более того, у нас отдалённо витает догадка, что ребёнок-то не его. Однако переживания героя захватывают нас и не дают проявиться этой догадке.
Под натиском проснувшейся совести Мигуеву уже становится не важно мнение сослуживцев и «его превосходительства». Судьба младенца становится важнее. Стыдно теперь ему только перед своей супругой Анной Филипповной. При том же у них нет детей. Появляется мечта о своём ребёнке, который мог бы жить у них. Волнуют нежные, тёплые, грустные чувства.

После всех этих переживаний герой решается на благородный (так он думает) поступок. В эти минуты он становится лучше. Мы сопереживаем герою, хотя катарсиса у нас не возникает: у нас предчувствие, что Мигуев обманывается. Однако можно сказать, что происходит катарсис у главного героя в его жизненной драме. Душевные переживания возвышают его (пусть на время).

И понятно, как может он себя чувствовать, когда вся эта драма оказывается фарсом, после того, как обнаруживается, что младенец этот принадлежит прачке. Автор мастерски изображает нравственные колебания Семёна Эрастовича, муки совести у него и порыв решительности. Стыд и страх перед женой.

После такого, можно сказать, нравственного подвига Мигуев узнаёт, что всё это на самом деле самообман. Он потрясён, отсюда у него – вспышка злобы на неповинного дворника.

Кому как, а мне главного героя жалко, ей-богу.
Рассказ вызывает гомерический хохот, и в то же время в нём незримо присутствует грусть, так присущая чеховским пьесам.

Бывшая горничная напугала барина Мигуева, что подбросит младенца, если не положит в банк на её имя пять тысяч рублей.
Ровно через неделю, возвращаясь на свою дачу, он обнаруживает у крылечка узел, а в нём младенца… Дальше буря эмоций и мгновенный план – подбросить на другое крыльцо.
Пока шёл - душевные метания, проснувшаяся совесть – «Я беспутничал, а ведь ребеночка ожидает лютая судьба...» Буквально в считанные минуты происходит трансформация Мигуева – от испуга и желания избавиться от ребёнка до понимания своей ответственности за совершенный грех.
«Всю дорогу, до самой дачи Мелкина, в его голове толпились социальные вопросы, а в груди царапала совесть». Вся будущая жизнь младенца пролетела перед глазами новоявленного отца! И решился он признаться жене - «Анна Филипповна! - сказал он, всхлипывая и кладя младенца на пол. - Не вели казнить, вели слово вымолвить... Грешен! Это мое дитя... Ты Агнюшку помнишь, так вот... нечистый попутал...»
Конечно, любой уже догадался, что ребенок был совершенно посторонним, оставленным прачкой, приходившей к дворнику.
Фраза – «Ежели, чего доброго, Мелкины возьмут его на воспитание, то, пожалуй, из него выйдет какой-нибудь этакий... Пожалуй, выйдет из него какой-нибудь профессор, полководец, писатель... Ведь всё бывает на свете! Теперь я несу его под мышкой, как дрянь какую-нибудь, а лет через 30 - 40, пожалуй, придется перед ним навытяжку стоять...»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 025