Любовь и смерть Катерины

Начиная читать, я уже знала, что эта книга разобьет мне сердце (см. ее название)... Но все оказалось гораздо, гораздо хуже! Но не будем пока о грустном, будем о теплом, добром и волшебном... Ах, какой писатель Эндрю Николл, какой же он писатель! Сколько чувства, смысла, тонкой игры в каждой его фразе. Не знаю, за что из перечисленного я его больше всего люблю... Но его стиль от стиля многих других отличается как раз-таки игрой слов. Не изощренной игрой для самых эрудированных - нет, игрой доступной и приятной. Без этой игры не обошелся и первый его роман, "Добрый мэр", но какой же приятный сюрприз, что "Любовь и смерть Катерины" построена на ней целиком! Для маньячащихся на фразах, словах и буковках эта книга просто сказочный подарок! Чего стоит одна только фраза про худую рыжую кошку. Этой фразой несчастный Лучано Вальдес пытается начать свой новый роман, над ней он бьется на протяжении всей книги, обрабатывая ее так и эдак... Всего несколько слов - а сколько месяцев мучений! А дивный эпизод, в котором Катерина дает Вальдесу записку? В ней только два слова - "Я пишу". А Лучано на добрых пяти страницах пытается понять, что она хотела сказать, написав именно два эти слова, а не другую, более длинную фразу, почему употребила именно эти слова. В каждой фразе Катерины он находит вселенную разных смыслов, не понимая почти до самого конца их романа (тогда как читатели уже давно все поняли), насколько любимая от него отличается:

Mr Valdez could write a sentence as elegant as a swan but his sentences were like the swans served before a Renaissance prince: a swan stuffed with a goose, stuffed with a capon, stuffed with a chicken, stuffed with a poussin, stuffed with a partridge, stuffed with a lark, layer after layer, one inside the other, there to be discovered, looking like a swan. When he read the words of others, when he heard the words of others, he expected those layers to be in their words too. Sometimes they were not. There was nothing layered inside Caterina’s words – not in the words she spoke. Her stories were her stories but when she said: ‘Wouldn’t you rather have sex?’, when she said: ‘I would like to love you, Chano, if that’s all right,’ when she wrote: ‘I write,’ that was all there was. The simple truth. No layers. It was absolutely incomprehensible.

Эта книга гораздо толще "Доброго мэра", и иногда она казалась мне затянутой... Но это оттого, что я не все понимала, а Николл здесь абсолютно не при чем. Я точно знаю, я чувствую, эта книга - почти совершенство.... И все же Адрюха!!! Андрюха Николл! Ну ты не прав, в самом деле! (Тут несколько фраз запикано). Когда научишься уже писать вменяемые концовки? Если добро-мэровскую я как-то смогла пережить, то эта... Эта - просто халтура и издевательство! Плоско, неправдоподобно, предсказуемо... Прямо хочется слепить твою восковую фигурку и тыкать в нее иголками!!! За последний абзац я тебя, правда, немного простила, и все же - лучше бросай писать на полуслове. И не мучайся больше с концовками. И меня не мучай. Может быть, тогда ты не будешь правильным писателем, пишущим законченные произведения... Но будь же ты человеком! Бросай эти пытки. Ну пожалуйста? Все равно тебе чмоки, конечно, но по поводу восковой фигурки я пока еще не передумала. И это было последнее китайское предупреждение. Тебе все понятно?

P. S. Книга уже вышла на русском. И чтобы понять всю игру слов, придется перечитывать. Если переводчик тот же, что у "Доброго мэра", то это стоит того)

- Почему мы должны танцевать под такую грустную музыку? Танго не бывает весёлым.

• Это не так. Танго-счастливый танец, просто все понимают счастье по-разному. Прижмись ко мне, забудь про то, что танцуешь, и представь, что мы с тобой в постели.

Весь роман, как страстно-огненный танец Чиано и Катерины под музыку аргентинского танго. В книге не называется страна, где происходит эта история, но повсюду звучит музыка танго. Это танец для тех, кто не боится чувства. Романтические встречи и неизбежные расставания – обычная драматургия танго-общения. Иногда это становится образом жизни.

Вот бывает такое: едешь ты на чем-нибудь куда-нибудь. И встречаешь-старого знакомого, ты рад его видеть, а еще оказывается у вас места рядом. Пару минут вы мило болтаете, а вот потом... Знакомый решает излить тебе всю историю своей интереснейшей по его мнению жизни. А вам вот совсем не интересно, но и заткнуть человека неудобно. И приходится из уважения к прежней дружбе сидеть и выслушивать все до конца. Кивать и улыбаться, и думать когда ж все это закончится. Вот так у меня вышло и с этой книгой. И читать не интересно ни разу, и закрыть было не удобно, потому что люблю "Доброго мэра", и от этой книги тоже ждала какого-то удивления. Но не вышло, эта книга взяла кубок первенства по никакушности. В центре сюжета этой книги мы встречаем Л.Э. Вальдеса, величайшего писателя какого-то города какой-то страны. Но с ним случилась необъяснимая катастрофа:продолжительное время он не может ничего написать, одну лишь строчку о тощей рыжей кошке, которая крадется в бордель. И вот сам автор, Эндрю Николл, для меня и явился олицетворением - этого самого Чиано Вальдеса. Я очень люблю его дебютного "Доброго мэра". Вот уж милая, уютная книга! И за его вторую книгу взялась с огромным предвкушением. Она совсем не такая, абсолютно не похожая, но беда не в этом. Беда в том, что мне показалось, что когда Эндрю уселся писать "Любовь и смерть Катерины ", полной задумки для романа у него не было совсем-так, наброски или одно предложение, как у Вальдеса про кошку. Он явно подумал, что все придет в процессе, но как по мне-не пришло. Прямо видно как одно это предложение, витающее в голове автора, обрастало историями, как он наслаивал витки сюжета, доставал рояли из кустов, чтобы хоть как-то закончить книгу. Потому что ну уж очень хотелось ее дописать, ну и чтобы талант не заржавел. Задумка неплохая: латиноамериканские любовь, революция, интриги, люк, я твой отец и т.д. Страстные герои, горячие объятия, жаркие ночи, все это на фоне призрака революции, заговоров, слежки и т.п. Но это все было как попало слеплено в кривой, косой, недоделанный, по быстрому сворганенный пельмень с мыслью: "Да прокатит!". Манера написания, которая в "Добром мэре" покоряла свои обаянием, здесь была совершенно обыденной и не привлекала внимания. Безымянный маленький городок, который в "Мэре" был атмосферной и загадочной декорацией, здесь незаслуженно обделен вниманием. Автор явно хотел сделать эту книгу непохожей на первую его книгу. Но по-моему зря. Потому что писать по-другому у него не вышло. Видны только лишь старания. Герои запоминающиеся, но среди них царит такой разброд и шатание, они как-будто не до конца понимают своих действий и своей миссии . Все притянуто за уши. Просто человеку ооооочень хотелось написать книгу. Я думаю, если бы книга не была бы такой сырой и наскоро слепленной, она бы мне понравилась. Все-таки как пишет Николл мне нравится, у него в книгах красивые эпитеты, интересные и атмосферные места, закрученные сюжеты. Но этот латиноамериканский эксперимент мне не пришелся по душе.