Память и стыд
«Кровные интересы нашего народа требуют, чтобы антипатриотической деятельности безродных космополитов был положен конец. Продолжения не будет!»
Из статьи Бориса Соловьева «Эстетствующий злопыхатель» (С. 463).
Итоговое произведение Даниила Данина имеет авторское определение «книга без жанра». Здесь и мемуары, и, если угодно, материалы к биографии Пастернака. Причём трудно отделить, где кончается то, что относится к Данину, и начинается разговор о великом поэте ХХ века. Создатель «Доктора Живаго» в данинском тексте предстаёт убедительным во многом именно потому, что автору случалось видеться со своим героем и даже пострадать за него. Пожалуй, другого такого Пастернака я в литературе не встречал.
Одновременно Даниным рисуется в хаотичных, как может показаться, воспоминаниях образ той «чудесной» страны, в которой уничтожение собственных граждан разными изощрёнными способами стало нормой. Жутко наблюдать за тем, как советская молодёжь 30-х знала заранее, что ни словом нельзя упоминать «исчезнувших» неизвестно куда людей.
Показаны страшные до полного бесстыдства палачи в литературной среде (Софронов, Лагин, Шагинян, Сергей Васильев и др.). Не менее ужасают примеры «авторазоблачения», когда ополоумевший от страха писатель Дайреджиев обличал своё «меньшевистское нутро» под хохот коллег во главе с Александром Фадеевым (С. 484 – 485). Сам автор пережил омерзительнейшую травлю и чудом избежал лагеря и расстрела.
«Убежден: неистощимым источником этого страха был Страх, одолевавший самого Хозяина. Сталин не мог не жить в круглосуточном страхе перед всем, что его окружало – на любом расстоянии, и перед всеми, кто его окружал – тоже на любом расстоянии. В пространстве и во времени. Да-да, и во времени! Это-то и было, вероятно, самым страшным в его страхах: внутренний – неогласимый – трепет перед прошлым, настоящим и будущим. Они поочередно и вместе грозили возмездием»
(С. 471 – 472).
Но всегда есть люди, которые не предали, не замарались, как прочие. И в жизни Данина они были. Он благодарно вспоминает их. Здесь и Лев Разгон, и верная спутница Софья Разумовская, и Борис Жутовский и многие-многие другие. Так что не всё потеряно!
О стыд, ты в тягость мне!
Б. Пастернак
8 понравилось
