Александр Башлачёв. Человек поющий

И всё равно у меня не укладывается в мозгу. Был весёлый студент, мечтал заниматься журналистикой. Умеренно фрондировал. Пока суд да дело, пописывал тексты для факультетской рок-группы. Бравировал тем, что мог соорудить стишок на любую тему за три минуты. Любимая одежда: рваные и истрёпанные, но фирменные джинсы. Любимые писатели: Аксёнов, что ожидаемо, Гессе, что неожиданно. Любимые фильмы: "Гараж", "Сибириада", "Осенний марафон". Статья откоса от армии: маниакально-депрессивный психоз. И вдруг что-нибудь в таком роде:

Как бесплатные танцы на каждом допросе, Как татарин на вышке, рванувший затвор. Абсолютный Вахтер - ни Адольф, ни Иосиф, Дюссельдорфский мясник да пскопской живодер. Полосатые ритмы синкопой на пропуске. Блюзы газовых камер и свинги облав. Тихий плач толстой куклы, разбитой при обыске, Бесконечная пауза выжженных глав.

Урал Хазиев:

Пришли очень интеллигентные девушки, когда узнали, что Башлачёв будет петь. Я уж совсем гопниц не приглашал, чтобы не мешали. Но эти интеллигентные девушки нажрались так, что, когда Саша собрался петь, все были уже не в состоянии его слушать.

Александр Липницкий:

Вася Шумов пеняет Башлачёву, что он со своей сохой, телегой, деревней приехал в Москву и зачем-то всё это тащит в рок-н-ролл.

Андрей Бурлака:

Я когда увидел впервые его рукописи, поразился: это не полёт гения, там всё зачёркнуто, перечёркнуто, переносы туда-сюда, какие-то отметины, ударения. Он думал. Для него стихотворения - это работа такая.

Полёт гения!.. Есть соблазн проиллюстрировать цитату любым черновиком Александра Сергеевича Пушкина, но, полагаю, все их зрительно представляют. В мире бе, и мир Его не позна... Нехорошо, кощунственно прилагать слова, сказанные о Христе, к обычному человеку, но тут просто другого не придумаешь. Обывательское представление о поэте - это нечто вроде девочки Верочки у Григоровича: Ах, маман, я думала, что стихи сочиняют только ангелы! А тут, здрасте, экой ангел: зубы прокурены, брюки залатаны, тянется за спиртным, фальшивит, ссорится... Я тоже излечилась от некоторых своих стереотипов. Мне казалось, что Александр Николаевич был чужд мнению толпы, не жаждал похвалы, не искал продвинуться. А он был очень честолюбив, припоминая то и дело афоризм: Лучше быть понятым дураками, чем не понятым никем. Он хотел, надеялся быть услышанным.

Но было как всегда: послушали и послушали. Сергей Смирнов

Кстати, Пугачёва и Резник после гибели Башлачёва, с которым были знакомы лично, пытались написать песню его памяти. Судя по сохранившимся отрывкам, остаётся только радоваться, что примадонне хватило вкуса её не исполнять.

А. Измайлов об одном из первых выступлений Башлачёва:

Ему почти не хлопали. Расходились испуганные.

Он хотел, чтобы его услышали. Не послушали - услышали.

Мне кажется, этой книге, разделенной на четыре части, идеально подходит определение "жизнеописание". Потому что автор настолько погрузился во все аспекты жизни и творчества своего героя, что, вероятно, сказать о нем больше и не особенно есть что.

Начинается книга с раздела "Стихи" - совершенно без предисловий и вводных статей. Причем это, в том числе, публикация поэтических текстов, собранных из черновиков, авторских ранних редакций, распечаток. Да, может показаться что это некоторым образом мелочное копание в незначительных правках, но не этим ли занимается "солидное" литературоведение в отношении признанных классиков? С учётом приведенного в третьем разделе "Материалы" списка научных работ, посвященных творчеству Башлачёва, такие исследования уже не кажутся чем-то странным.

Раздел "Биография" занимает весьма значительную часть книги, поскольку автор настолько подробно описал жизнь своего героя, будто бы ходил за ним с блокнотиком и фиксировал даже совсем незначительные эпизоды его жизни, вроде того как Башлачёв уговорил жену двоюродного брата прийти в школу под видом мамы одноклассницы, чтобы прикрыть их шалость - игру в карты на уроке. Иногда даже несколько неловко стоять так близко к незнакомому человеку, как будто бы не имеющему права на частную жизнь - будто бы читатель в шоу "За стеклом", только для выхода нужно не кнопку нажать, а файл в читалке закрыть. Здесь собраны, наверное, все возможные свидетельства людей, которые знали музыканта с самых юных лет и до конца жизни - колоссальный труд! А ещё фотографии, интервью Башлачёва, хронологический список публикаций с его упоминанием....

В общем, это скорее энциклопедия чем развлекательное чтение, зато удовлетворит почти любого, кто захочет что-то узнать об этом рок-музыканте.

Я не знаю, как писать о Башлачёве. Когда я, подросток, услышала его песни, они стали для меня оправданием всего, смыслом всего. Не знаю, наверное, именно так перерождается человек после клинической смерти. Так приходят к богу, перекраивают под него свое существование. У меня все стало другим. Помню, в 11 классе (90-е годы) готовила какой-то реферат по поэзии, и мне мама принесла с библиотеки Минского подшипникового завода небольшую антологию поэзии в мягкой обложке, изданную в Новосибирске. Про кого писала, не помню, но среди Цветаевой, Гумилева, Пастернака, Бродского и других оказалась страничка Башлачёва. Я не могла понять: неужели кто-то способен оценить его стихи? неужели умненькие дяденьки и тетеньки понимают, что его стихи – это волшебство, чудо? Для меня он тогда был смыслом жизни, ради него я тогда всё терпела. Я тогда думала: «Если он жил, если он так писал, если ему так болело, то кто я такая, чтобы не терпеть?» Тогда почти ничего не знала из его биографии, кроме того, что рано погиб, мне было достаточно песен Саши Башлачёва. Сейчас я выросла, стала обычным человеком, мне уже почти ничего не болит. Но от собранной биографии в современном издании, на обложке которой милое, улыбающееся лицо поэта, – снова это забытое ощущение беспомощности. Почему это возможно, что некоторым людям так невыносимо ощущать разлад между тем, что чувствуешь, видишь, слышишь, понимаешь, и тем, что происходит вокруг? Почему вообще есть этот разлад?? По книге-биографии шла строчка за строчкой, каждый короткий год за судьбой Саши Башлачёва. Комок в горле. Невыносимо. У меня есть его песни. Снова есть.