Родная Речь: стихотворения

*

“Ты пишешь?” — Да. Точней, машу пером,
Как аспидным мужицким топором.
Удар — и, рассекая плоть стиха,
Иду до сухожилий языка,
До ноющих каналов стволовых,
Чтобы затем — из срезов и пластов
И разноцветных внутренностей слов
Собрать подобье жизни — новый стих.

А на вопрос “Не тщетны ли труды?”
Отвечу: что мне до народа?
Принадлежа ему с рожденья до ухода,
Я не имею в нём нужды.

Не мой народ, не женщина, не дочь —
Холодные слова меня проводят в ночь.

А потому — закончим разговор
Об этой вечности напрасной,
Которая звучит... Звучит как приговор,
Но больше благий, чем ужасный.

*

Годы идут, Мона, дети растут, Мона,
твоя новая грудь превратилась в редут, Мона,
стволамин управляет кожей, и от силикона
идёт холодок, и мне не по себе, Мона.

Всё, что было, прошло, победило добро, Мона,
Арлекина до смерти замучил Пьеро, Мона,
залюбил, залялякал... По щеке сползая, гимнаст,
обещает новую жизнь, которая не про нас.

Новой жизни не будет, Мона, но будет, Мона,
музыка новой речи, рождённая вне канона,
формула речи без блуда, которая на слуху
поколенья висит, как Иуда на голом своём суку.

*

Здравствуй, милая, это я, ничего не будет,
ничего не выйдет — у Него краплёные карты,
Он бросает мне через стол козырные буби,
Он поставил на кон мою жизнь, но не даст мне фарта.

Здравствуй, милая, это я, ничего не надо,
над Москвою — дым без огня, тяжкий дух креозота,
в адский город Дит в этот час приходит прохлада,
и на мёртвых роса выпадает, как капли пота.

Здравствуй, милая, я пишу безо всякой цели,
дух мой бредёт через поле после покоса,
и на меня из грозы наступают ели,
и на их ресницах блестят, как градины, слёзы.