Угрюм-река. В двух томах. Том 2

– Ха! – раздражительно воскликнул Прохор. – Да вы, господа, кто? Вы социалисты или слуги мои и государевы?
Новиков попятился и разинул рот, бубня:
– При чем тут социализм? Странно, странно.
– Я вашим слугой в прямом смысле никогда не был и не буду, – вспылил Протасов. – Я служу делу. В крайнем случае мы можем в любой момент расстаться.

- Я его вгорячах ножом... - упавшим голосом сказал Прохор.

• Цх! Зарэзал?.. - радостно вскричал черкес.
• Нет, ранил...
• Дурак!
• Я его тихонько... перочинным ножичком, маленьким, - оправдывался Прохор.
• Дурак! Кынжал надо... Вот, на!.. - Горец сорвал со стены кинжал в богатой оправе и подал Прохору. - Подарка!

Женщина живет чувством, мужчина умом...

Смелым бог владеет, - отвечает опьяненный успехом Прохор и с некоторой грустью добавляет: - А мною, наверно, владеет черт.

Оно и светит, и греет, и дает всему жизнь: от него прорастает трава, растут деревья, растут животные и люди. Значит, в солнышке соединяются: свет, тепло, творящая сила, то есть три сущности в одном солнце. Вот так же и в едином Боге заключаются три сущности, три Божия лица, Святая Троица.

Сталь клинка, древняя, как человек, устала жить, устала жить и душа черкеса, такая же древняя, как сталь клинка.

А солнце движется своей чредой... Какое ему дело, что творится где-то там, в зесном ничтожном мире. Равнодушное, без злой воли, радости и гнева, оно все жарче, все сильней разжигает свой костер.

Так в каком же месте та трещина, по которой готовится лопнуть аппарат его внутреннего мира?

Инженер Протасов помаленьку распускал свои паруса: он не хотел больше играть с нелепой бурей, он теперь выискивал на компасе своей судьбы новый румб и новый азимут, чтоб навсегда покинуть этот берег.

Прошлое стало настоящим, и настоящее отодвинулось назад. Реальности прошлого плотно окружили его со всех сторон, восстали пред ним во всей силе.
Он жил в них и действовал, в этих реальностях прошлого.