Дворянское гнездо

Она отбросила все постороннее, все ненужное и нашла себя: редкое, высочайшее счастие для художника! Она вдруг переступила ту черту, которую определить невозможно, но за которой живёт красота.

- Постой, постой, - возразил Берсенев. - Это парадокс. Если ты не будешь сочувствовать красоте, любить ее всюду, где бы ты ее ни встречал, так она тебе и в твоём искусстве не дастся. Если прекрасный вид, прекрасная музыка ничего не говорят твоей душе, я хочу сказать, если ты этим не сочувствуешь...

...редкая мать понимает дочь свою.

Нравится тебе женщина,-говаривал он, - старайся добиться толку; а нельзя- ну, не надо, отвернись- земля не клином сошлась

Он не старался уяснить самому себе свою мысль, но он чувствовал, что ему хотелось удержать то блаженное время чем-нибудь более сильным, нежели память.

И, наконец, прибавил он, пусть мне сперва докажут, что на одном пункте земного шара может быть всюеселее, чем на другом пункте, тогда я поеду.

- Ну-у,ты учить меня вздумал ?
Матвей Ильич все-таки был сановником ,хоть и считался либералом.

Ты знаешь ,я иногда страдаю разлитием желчи,-спокойно отвечал ему Павел Петрович

Ты, мой милый, мил, но плох немножко.

Это всё романтизм, чепуха, гниль, художество. Пойдём лучше смотреть жука.

Брат говорит, что мы правы, и, отложив всякое самолюбие в сторону, мне самому кажется, что они дальше от истины, чем мы, а в то же самое время я чувствую, что за ними есть что-то, чего мы не имеем, какое-то преимущество над нами... Молодость? Нет: не одна только молодость. Не в том ли состоит это преимущество, что в них меньше следов барства, чем в нас?

Для иных людей брак по любви может быть несчастьем; но не для вас, с вашим спокойным нравом, с вашей ясной душой!

Ивану пошел всего двадцатый год, когда этот неожиданный удар (мы говорим о браке княжны, не об ее смерти) над ним разразился

- Ваша матушка способна увлекаться.

• Это доказывает, что она ещё очень молода сердцем, - заметила Наталья.

Каждый человек должен сам себя воспитать.

Какая благородная душа не испытывала жажды самоуничижения?

—Ваша мать? Чем же она могла вас обидеть?
—А тем, что родила...

– Меня зовут Аркадий Николаич Кирсанов, – проговорил Аркадий, – и я ничем не занимаюсь.
Евдоксия захохотала.
– Вот это мило!