Тигр у повітрі

- Это печаль твоя вылезает, - произнесла Уилли Мей, прикрыв глаза и кивая в подтверждение своих слов. - Ты всю её загнал подальше от сердца, и она выходит через ноги. А её место всё-таки в сердце. Её надо туда впустить, а потом уж выпустить. Пусть поднимется и выйдет, где положено.

— Но у него очень много разных дипломов, в рамочках, — возразил Роб. — Все стены в кабинете увешаны.
— Зато жизни он не знает. Нет у него такого диплома. Спорим? — мрачно предложила Уилли Мей и поднялась. — Номера убирать пора. А с ногами сделай, как я сказала. Не забудешь?

Он тут же пожалел, что проговорился. Обычно он, когда что-то знает, признаваться в этом не спешит. Такая у него политика. Но отчего-то с Сикстиной любая политика терпит крах.

Набросок получился удачный, но задумал-то Роб совсем другое. Он хотел вырезать тигра из дерева. Делать такие фигурки его научила мама. Она брала чурбачок, и он оживал прямо у неё под руками. Мама взялась учить Роба, когда совсем заболела. Он садился на краешек её кровати и наблюдал за мамиными руками, такими маленькими и белыми.

И тут глаза у Нортона, Билли и Роба от изумления выкатились на лоб. Молча, оторопело они глядели, как в автобус влезает… девчонка. Со светлыми, соломенного цвета волосами, в розовом кружевном платье.

Удар был посильнее прежнего, но Роб не заплакал. Он никогда не плачет. Он в этом деле, в неплаканье, настоящий профи. Лучший неплакальщик в мире.

... Отец прижал Роба к себе ещё крепче. - Но её больше нет. Нет ни у тебя, ни у меня. У меня есть только ты, а у тебя – только я. Будем обходиться тем, что есть. Надо научиться жить друг с другом...

Послушай, Роб Хортон. И запомни хорошенько. Ни-ког-да, ни-за-что не убегай. Они же только этого и ждут. А ты не убегай!

— Но ты должна посмотреть и сказать, похоже получилось или нет, — потребовал Роб.
— Я никому ничего не должна. Кроме как всю жизнь быть черной да вовремя помереть, — возразила Уилли Мэй.

Роб стоял рядом с Сикстиной, растерянный и потрясенный. Он подставил ладонь сзади под ее голову и прошептал то, что когда-то шептала ему мама: "Плачь. Плачь, не бойся. Я тебя держу".

Он нaбрaл побольше воздухa. И открыл рот. Словa нaшлись сaми.

• Я знaю, где есть тигр.

• Где?

Немного о любви к школе:
"Он же просто так брёл по лесу, ничего не искал, шёл себе куда глаза глядят, надеясь заблудиться или повстречать голодного медведя. Он был готов сгинуть, пропасть, но главное - больше не ходить в школу."

Ты всю печаль свою загнал подальше от сердца, и она выходит через ноги. А ее место все-таки в сердце. Ее надо туда впустить, а потом уж выпустить. Пусть поднимется и выйдет, где положено.

Роб почувствовал на плече знакомую руку, печальную руку одиночества.

При встрече с красотой ему кажется, что мир, настоящий мир, чем-то проткнули насквозь, позволив ему увидеть оборотную сторону, ослепительную… прекрасную…

Никто за тобой не приедет, и спасать тебя никто не станет. Спасать себя придётся самой. Понятно говорю?

— Кто ж не знает? — произнесла она наконец. — Кто ж не знает кого-то, кто сидит в клетке?

И Роб сразу понял, как называется чувство, которое торкается внутри и переполняет его до краёв. Счастье. Вот как это называется.