Суровость Данте лишь в его портретах Грядущим поколениям осталась, Грусть и любовное томление сказались В канцонах благородных и сонетах.
Все думы - о любви, о ней одной
И от строчек маленького сборничка веет этим чувством сильно и пронзительно, а ведь написаны они приблизительно 700 лет назад. Одно столетие сменяет другое... а в стихах нашли бессмертие любовь Данте к Беатриче и Петрарки к Лауре. И хоть понять поэтов бывает сложно без комментария переводчика, пишут они живо, так, будто это друг плачет на твоем плече. А если читателю самому не чужды в данный момент муки неразделенного чувства, песни поэтов, может, несколько "ослабят тетиву". Ведь они находят слова, а излить, выразить - и душевной боли немного меньше, хотя бы на время. Или, может, страдание других отвлекает от собственной персоны, что полезно.
В жизни, пожалуй, я пока не встречала таких отношений. Ну, бывают безответные чувства, но чтобы они десятилетиями длились... В общем, широкий пласт примеров, да все из литературы. Однако в произведении мы находим то, что близко нам, потому читаем и любим. Так и в воспевании средневековых Муз, в томлении и тоске поэтов давно минувшего прошлого - отголоски знакомых ощущений. Хотя, может, так любить могут только поэты? Или влюбленность может приподнять и простого смертного до высот вдохновения?
Здесь другая, лирическая, грань Данте. Не то, что в "Божественной комедии". Петрарка же занял раза в три больше места. В своих сонетах он ведет отсчет своей любви. При жизни мадонны - боится, как бы смерть не забрала прежде него, а после смерти... после смерти... она не покинула поэта. "Ее образ на сердце высечен", как поется в нашей современной песенке. Не покинула и Беатриче Данте. Безответная любовь... казалось бы, какой прок от нее? Но ведь при разделенном чувстве, не появились бы на свет эти стихи. Обожаемые, далекие женщины, такие чистые, такие возвышенные - образ, прекрасный образ.
Слово поэтам. Франческо Петрарка:
Возможно, скажут мне, что, славя ту, Кому я поклоняюсь в этом мире, Преувеличить позволяю лире Ум, благородство, тонкость, красоту.
Однако я упреки отмету, Петь недостойный о моем кумире: Пусть скептики глаза откроют шире, Они поймут свою неправоту.
Не сомневаюсь в их суде едином: "Он вознамерился достичь того, Что трудно Смирне, Мантуе, Афинам".
Недостижимо это божество Для песен: будь себе я господином, О ней бы не писал я ничего.
Как мир превратен! Мне сегодня мило То, что казалось прежде верхом зла, Я вижу — боль во благо мне пошла, И в царство мира путь война открыла.
О, тщетность жажды! О, бесплодность пыла! О сколь была б расплата тяжела, Когда бы счастье мне вкусить дала Та чей приют - и небо, и могила! Но бог любви - мой поводырь слепой - И ум глухой влекли меня в тупик, Где угрожала гибель неизбежно.
Благословенна та, кто в трудный миг, На лучший берег указав рукой, Мой низкий пламень обуздала нежно.
Благословляю день, минуту, доли Минуты, время года, месяц, год, И тот прекрасный край, и город тот, Где светлый взгляд обрек меня неволе.
Благословляю сладость первой боли, И в сердце, и в судьбе переворот, И стрел любви рассчитанный полет, Когда отбить удар не в нашей воле.
Благословляю имя из имен И голос мой, дрожавший от волненья, Когда к любимой обращался он.
Благословляю все мои творенья Во славу ей, и каждый вздох и стон, И помыслы мои - ее владенья.
И все же я устал от дум всечасных О том, как думы устремляться к вам Не устают, и как доныне сам Я не пресек теченье дней несчастных;
И как для глаз и для волос прекрасных По-прежнему хватает слов стихам, Что не смолкая даже по ночам, В призывах не изверились напрасных;
И как мои стопы не сбиты в кровь, Когда годами яростная сила Спешить велит за вами вновь и вновь;
И где найти бумагу и чернила Для новых песен, если мне любовь Писать о вас одной в закон вменила.
Данте Алигьери:
Все думы — о любви, о ней одной, И столь они между собой несхожи, Что этой власть любви всего дороже, А та сгущает страхи надо мной,
А в той — надежда сладостной струной, А в той — причина слез: что делать, что же? Одно лишь их роднит в сердечной дрожи; Мольба о милости любой ценой.
Какую думу должен отобрать я? Откуда взять уверенную речь? Любовные сомнения нависли.
И чтоб связать разрозненные мысли, Мою врагиню надо бы привлечь — Мадонну Милость, пасть в ее объятья.
В один из дней ко мне пришла Тоска: «Побыть с тобой намеренье имею». Боль и Немилость, мнилось, были с нею, Что выступала в роли вожака.
И я сказал: «Уйди»,— но свысока, Пренебрегая просьбою моею, Она взглянула — как я, дескать, смею, И тут впридачу я издалека
Амура в неожиданном уборе Увидел — в черном с головы до пят — И со слезами в непритворном взоре.
«О чем твой плач и платье говорят?» — Я вопрошал. И он в ответ: «О горе, Что наша дама умирает, брат».
Кажется, я увлеклась цитированием. А надо же еще сказать собственно о книге. Перевод Евгения Солоновича. Одним словом я бы описала ее как "изящная". И здесь скорее комплимент оформлению. В начале биографический очерк. Не могу удержаться, и не закончить актуальнейшим напутствием-одобрением от Франческо Петрарки:
Обжорство, леность мысли, праздный пух Погубят в людях доброе начало: На свете добродетелей не стало, И голосу природы смертный глух.
На небе свет благих светил потух - И жизнь былую форму потеряла, И среди нас на удивленье мало Таких, в ком песен не скудеет дух.
"Мечтать о лавре? Мирту поклоняться? От Философии протянешь ноги!" - Стяжателей не умолкает хор.
С тобой, мой друг, не многим по дороге: Тем паче должен ты стези держаться Достойной, как держался до сих пор.
14 понравилось
