Бальзамины выжидают

Человек, который выиграл в тетрис

То есть это он так говорит, потому что при этом никто не присутствовал и, следовательно, подтвердить либо опровергнуть не может. Если поверить ему, то это случилось так: на тогда ещё чёрно-зелёном мониторе внезапно загорелись огромные ступенчатые буквы, сложившиеся в слова GAME OVER и, чуть ниже и мельче, CONGRATULATIONS и три восклицательных знака. И не хотели исчезать вплоть до выключения компьютера путём нажатия на кнопку ON/OFF, что чревато.
С тех пор прошло уже довольно много времени, в течение которого не произошло ничего особенного и определённого. Мы постепенно стали подзабывать об этой истории, сами понимаете, жизнь есть жизнь, существуют проблемы и поважней, один умер, другой, наоборот, размножился, третий вконец свихнулся, четвёртый и всегда был слегка не в себе. Иногда доходят кое-какие слухи. Тогда мы поневоле настораживаемся и ждём. Сами не знаем, зачем. Скорее всего, это был обыкновенный сбой в программе. Но нет-нет да и.

Кто мог бы подумать, что пустыня цветёт изнутри. Её безводное чрево рождает солёные розы. Серебристые, цвета жжёного сахара, они взрезают песок острыми рёбрами, вызревают в глубинах, снизывают сами себя в гирлянды или причудливые скопища. Вот венец с голову младенца, вот с голову отца, вот с голову агнца, а то глыбы с целого тельца, их нелегко бывает извлечь на поверхность. Так цветут они под слоем мелкого кварца, точно ископаемые растения. Мелкие продают по дешёвке туристам как сувениры, крупными подпирают двери или используют в качестве пресса. Кто мог бы подумать, что пустыня цветёт изнутри.

— Делайте… то, что захотите, то и делайте, — пробормотал Пророк. Он оказался ужасно лёгким, как горсть абрикосовых косточек, возможно, он и был горсть абрикосовых косточек. Мы схоронили его близ корней Великого Дерева, мы схоронили в корнях какого-то дерева. Вероятно, во всём этом был какой-то смысл, мы сами не можем понять, какой. Мы оглядываемся. Мы думаем — чего же мы хотим-то на самом деле. На самом деле, мы ничего не хотим. Мы вглядываемся в небо. Вдруг там что-то покажется? Вдруг наши чаянья окажутся не пустым ремеслом? Каждый вечер мы зажигаем огни возле Большого Оврага — вдруг это подействует. Обычно оно не действует. Но мы не оставляем наших попыток. Возможно (думаем мы), попытки только и составляют соль нашего существования. Вполне бесплотного и неблагонадёжного в этом смысле. Возможно, смерть — та же соль. Нет, не та. Вот эта.