Ученик воина

"I'm thinking of my hide, believe me! And you can best cover my hide by going out there and making them believe I'm a mercenary commander."
"You're not a commander, you're a bloody holovid director," muttered Bothari.

But reason seemed to run backwards, conclusions swallowed in premises, and premises in silence, until in the end only silence and the unanswerable object remained.

"Oh, dear," said Mrs. Naismith. "I hope I didn't offend him." But she added under her breath, "the hypocritical old stick …"

"Two hours," muttered Bothari. "We've only been in this bloody place two bloody hours …"

"Talking to yourself in an empty room again, I see," he whispered. "A very bad sign, you know."

Wet darkness had fallen outside, turning the windows into dim mirrors of the subdued and mannered revelry within Vorkosigan House.

"I don't know why these people can't write a constitution. Oral law—what a way to try and run an interstellar power."

Майлз опустился на колени и легко положил ладонь на вздувшуюся жилами мускулистую руку Ботари. Он испытывал тошнотворное ощущение, что опаснее этого он ничего в жизни не делал.

Майлз готов был поклясться, что разноцветные пушистые островки плесени, выросшие на стенах ванной комнаты, двигаются, когда он не смотрит на них в упор.

– Честь всегда там же, где риск, – возразила Елена. – Отвергни риск – и отвергнешь честь.

Я приехала не за какой-то жизнью. Я приехала к тебе.

Я всегда старался идти дорогой чести. Но что делать, когда можно выбирать только из нескольких зол? Постыдные действия, постыдное бездействие — любой путь ведет к гибели.

Когда наступает пора броситься головой в омут, безразлично, закроешь ты глаза или отсавишь их открытыми.

И с чего мы взяли, будто наша цивилизация — в нас самих, когда на самом деле она заключается в вещах, которыми мы окружаем себя?

Я думаю, цивилизация была изобретена ради выгоды женщин, в особенности матерей. Не представляю, как моим пещерным предкам удавалось заботиться о семьях в таких примитивных условиях.

Только на Барраяр, подумал Майлз, стоит тебе достать заряженный игольник – и люди толпой кидаются на тебя, а не в стороны.

- Еще одно разжалование?
Форкосиган рассмеялся.

• Я был самым молодым адмиралом за всю историю нашего флота - может быть, кончится тем, что я окажусь и самым старым мичманом.

Здесь же находился верный Иллиан, а также какие-то незнакомые капитан и коммодор, которые, видимо, как раз получали инструкции. Форкосиган приветствовал ее осторожным кивком, на который она ответила столь же сдержанно. «Интересно, у меня такой же голодный взгляд, как у Эйрела? Правила этикета, за которыми мы прячемся от толпы, совершенно бессмысленны, если мы не научимся скрывать наши взгляды».
— Оно на столе секретаря, Кор… капитан Нейсмит.

— Ты просишь, чтобы я тебя судила?
— Кто-то должен это сделать.
— Извини. Я могу тебя любить. Я могу горевать о тебе или вместе с тобой. Я могу разделить твою боль. Но судить тебя я не могу.

— Не могу себе представить, чем бы я там зарабатывал на жизнь. Я умею только планировать войну… и воевать. У меня нет профессии техника, навигатора или пилота, так что путь в ваш торговый флот для меня закрыт. Вряд ли меня взяли бы в военный флот, и сомневаюсь, чтобы меня выбрали на какую-нибудь административную должность.

Господь свидетель, это бесславная война. Но уйти в изгнание только ради покоя… Поступить так — значит перечеркнуть все свои надежды. Окончательное поражение, без зерна победы.