Цитаты из книги Krew Elfów

Привлекательных женщин, в том числе и чародеек, Лютик делил на чрезвычайно приятных, просто приятных, неприятных и очень неприятных. Чрезвычайно приятные на предложение отправиться в постель отвечали радостным согласием, просто приятные – веселым смехом. Реакцию неприятных предсказать было затруднительно. К очень неприятным трубадур относил тех, в отношении которых уже одна мысль о соответствущем предложении вызывала дрожь и слабость в коленках.

не измывайтесь над чужой религией.это и нехорошо, и неприлично, и… небезопасно.

– песни и баллады, – поклонился артист, – никогда не оканчиваются, милсдарыня, ибо поэзия вечна и бессмертна, ей неведомы ни начала, ни концы…

-Грядут тяжелые времена. Может оказаться, что Ithlinne aep Aevenien знала, что предрекает. Грядет Час Меча и Топора. Час Презрения и Волчьей Пурги. Береги ее, Йеннифэр. Не позволяй никому обижать ее. -Я вернусь сюда, матушка,- сказала Цири, запрыгивая в седло.- Обязательно вернусь! Скоро! Ей было невдомек, как сильно она ошибалась.

Молчание. В воздухе неподвижность. Душно, как перед грозой. И тишина. На этот раз прерываемая только далеким карканьем воронья.

-Да будет вода ему водкой,- сказал Ольсен. Но шапки не снял. -М-мой пап-пка,- защелкал зубами Эверетт,- умеет плавать быстрее, ч-чем тот дядя! -Уберите ребенка,-буркнул ведьмак. Чудовище раззявило клещи , щелкнуло челюстями.

-Милсдарь Геральт! - кричал у него над ухом Гладыш.- Вы живы? -Черт побери...- Ведьмак выплюнул водоросли. - Стар я уже для этого... Слишком стар...

Ведьмак, равнодушно взирающий на бойню? Нет! Ведьмак должен защищать людей. От лешего, вампира, оборотня и не только. Он обязан защищать от любого зла. А я в Заречье видела, что такое зло. Ведьмак обязан защищать и спасать.

Песни и баллады никогда не оканчиваются ибо поэзия вечна и бессмертна, ей не ведомы ни начала, ни концы

- Ну входи уж. - Геральт потянулся за брюками. - Коли влез через окно, значит, дело серьезное. Потому как, если не серьезное, я немедля выкину тебя через то же окно.

– Будь снисходительной. – Черты лица первосвященницы ожесточились. – Пожалуйста, прояви к ней снисходительность и сердечность. Она действительно вовсе не та, за кого ты ее принимаешь. – Что ты хочешь этим сказать? – Она тебе не соперница, Йеннифэр.

"Ты учишься не для того, чтобы убивать и быть убитой. Ты учишься убивать не из страха и ненависти, а для того, чтобы уметь спасать жизнь. Свою и чужую."

Положение оставалось безнадежным, но стабильным, и это в равной степени устраивало обоих.

А в Львенке течет кровь Калантэ. Очень горячая кровь. Я знала Калю, когда еще была молодой. Ей достаточно было увидеть парня, как она тут же начинала сучить ножками, да так, что если б хвороста куда надо подкинуть, он в тот же миг занялся бы живым огнем!

Мне известно, что тебе около сорока, выглядишь ты на тридцать, думаешь, будто тебе немногим больше двадцати, а поступаешь так, якобы тебе всего лишь десять. Я это понимаю, поэтому-то, как правило, даю тебе точнейшие указания. Я говорю тебе, когда, как и что ты должен сделать. И у меня постоянно такое ощущение, словно я говорю в пустоту.

- Мой папка, - встрял бесшумно подкравшийся Энеретт, - рыцарь короля Фольтеста! У него усы еще длиннее! Во какие!
- Топай отсюда, молокосос, - шуганул его Ольсен и тяжко вздохнул. - Может, есть малость водки, Геральт?
- Нет.
- У меня есть, - удивил всех ученый муж из академии, вытаскивая из саквояжика плоский бурдючок.
- А у меня закусь, - похвалился Гладыш, появляясь как из-под земли. - Копченые налимы!
- А у моего папки...
- Брысь отседова, малек!

Саженях в десяти от борта вода забурлила. На мгновение появился более чем двадцатифунтовый экземпляр зубатки             королевской, которая заглотала дохлую крысу и скрылась в глубине, изящно махнув хвостовыми плавниками.
- Что это было? - вздрогнул магистр.
- Не знаю. - Геральт глянул на небо. - Не пингвин ли?
Ученый покосился на него, стиснув зубы.