Монохроники

Близкое соседство огромной воды веселит. Голова кружится от этого соседства, появляются шалые мысли вроде того, что неплохо бы иметь свой небольшой кораблик. Но и не совсем же маленький, в общем, что–то вроде катера, вроде тех буксиров, грязноватых тружеников с трубой. Хотелось бы, чтоб на палубе его уместилась эта наша машинка “Жук скарабей”. Лева мигом поддерживает мои шалые мечты, Вадим обещает достать катер, но поменьше, в который “Скарабей” не влезет.

— Надо, чтоб влез,— толкую я.

— Это невозможно,— убеждает Вадим.

Скепсис Вадима, вера Левы, надежда Вити разжигают шалые мысли, которые выглядят так: крепкий, северной рубки дом в деревне Охотино, в окошки его виден сосновый бор, Волга и у причала этот грязноватый с трубой труженик волны, а на палубе его “Скарабей”, из–под которого торчат Левины коленки.

Так что же все–таки нам необходимо — катер, в который влезает “Скарабей”, или катер, который влезает в “Скарабея”?

Скорей всего и то, и другое. Прекрасная картинка: катер с трубой, а на палубе его “Скарабей”, из которого торчит другой катер, но поменьше, без трубы, для прогулок по отмелям.

Поздним вечером, час назад, ну, в пол–одиннадцатого, пошли прогуляться. Деревня Плутково освещена — горят фонари над чудовищной разъезженной дорогой. Грязь, изрубленная тракторами...

Вдруг справа за забором я увидел темные глыбы. Это были лошади со светлыми ПРОТОЧИНАМИ на носу. Светлые проточины. Мы остановились, а лошади подошли к забору. Мы стояли в темноте напротив друг друга. Три лошади со светлыми проточинами на носах и мы без проточин. Мы говорили им, что нет у нас ни сахару, ни хлеба. Они слушали нас и, кажется, шептались. Нам было приятно стоять так друг напротив друга.