Watermark

Непонятно, что я ждала от этого эссе. Явно нечто большего, что оно станет чем-то важным для меня, тем, что я захочу перечитывать. Но не случилось.

О Бродском и Венеции я узнала в самой Венеции. Гуляла по набережной, которую называют Fondamenta degli incurabili, была на Сан-Микеле, на могиле самого Бродского, ночами бродила по лабиринтам улиц и каналов. И успела всей душой полюбить этот город. Так вышло, что мои прогулки по городу сопровождались рассказами о Бродском в аудиогиде. И его образ сильно списался в образ "моей" Венеции. Наверное, я ожидала в эссе Бродского какое-то созвучие своих чувств.

Что-то, и правда, откликнулось. Приезд в Венецию в "нетуристический" период, запах водорослей и моря повсюду, коты и львы, блуждание в лабиринтах улиц и каналов, напоминание о Петербурге, ласка воды водой, меланхолия, одиночество и сладкая печаль.

Но что меня удивило, так то, что в "Набережной неисцелимых" Бродского как-то слишком мало самой Венеции. Здесь много Бродского и много его знакомцев. в том числе венецианских, много приемов и встреч (приятных и не очень), а вот города как-то до обидного мало. Мне кажется, Венеция заслуживает большего. Сама книга мне показалась интимной, в неприятном смысле этого слова. Когда кто-то рассказывает тебе свои мысли и подробности жизни, но не пускает в душу. Также и с "Набережной неисцелимых". В ней много частных подробностей и поверхностных суждений о людях. Но нет глубины. Для откровения поэта тут нет откровенности, для чувства города не хватает города.

А для меня это напоминание не строить завышенных ожиданий. И помнить, что Венеция у каждого своя.

С творчеством Бродского я начала знакомиться не так давно, и "Набережная Неисцелимых" стала первым мною прочитанным эссе автора. И не знаю, есть ли на свете книга, лучше описывающая душу самой Венеции. Язык Бродского легко и приятно читается, оставляя за собой утонченные нотки меланхолии. Читая "Набережную Неисцелимых" ты чувствуешь и запах мерзлых водорослей, так полюбившийся автором, и слышишь плеск воды в каналах, что повидала столь многих. Бродский любил Венецию и описал всю свою любовь к ней в данном произведении. Мы видим город таким, каким его видел он - приобретающий фарфоровый вид по воскресеньям, вселяющий надежду, холодный, и сырой, но все такой же прекрасный.
И все в Венеции идет от воды, ты сам становишься частью этого и находишь утешенье в блеклом отражении луны, роняя слезу и оставляя всю хрупкую красоту города позади.

Прочитал книгу по совету в игре "Открытая книга".
Почитал рецензии на нее... Книга о Венеции, Венеция, Петербург, красота, цитаты...
Как я думаю, книга не столько о Венеции, сколько о Бродском, о его молодости и старости, любви и болезни, разрыве с Родиной, обретение счастья и боли.
Книга небольшая, в моей читалке 147 страниц, но язык заставляет напрячься, продираясь через многочисленные имена, названия, мифы. Путти, что это? Пришлось залезть в Гугл. Сюжета, как такового нет, есть несколько глав о зимнем городе, который для некоторых холодный, как ад, для Бродского воплощает райские сады.
Два персонажа: Бродский и Венеция. Призрачный город, созданный Бродским из тумана, воды и красивых слов.
Он рассказал, как Венеция поймала его на крючок, поманила красивой наживкой и не отпустила до самой смерти.
Интересно было почитать комментарий П. Вайля и, на контрасте, ощутить разницу между обычным человеком и гением.
Книга понравилась, но не до мурашек, как тут некоторые пишут. Посоветовать могу любителям поэзии Бродского, и под грустное настроение.
Для настроения картинка

4 из 5

Когда в флешмобе 2015 мне посоветовали Бродского, я отнеслась к этому настороженно и слегка раздражённо. С поэзией у меня никогда не складывалось, в том числе и со стихами Бродского, с его сложной образностью, загроможденным стилем и экспериментальными формами. Как говорится, не моё.

Каково же было моё удивление, когда я взялась за "Набережную неисцелимых". Все то, что смущало меня в поэзии Бродского, оказалось совершенно восхитительным в его прозе. С удовольствием прочла это венецианское эссе, воплощающее ту самую красоту, то самое вечное настоящее, ту самую воду, отражающую великолепные фасады и каналы, о которых так виртуозно размышляет Бродский.

У меня тоже есть любимый город, о котором я написала бы, если б умела, и который незримо, между строк, но все же присутствует в произведении Бродского - его Отечество и моя Венеция - Петербург. И я несомненно вернусь к этой книге, я даже придумала, как это будет: в следующую же поездку найду в любимом книжном на Невском издание "Набережной", непременно уменьшенного формата, с тонкими белыми страницами, буду носить с собой и читать короткие главки от случая к случаю, за чашечкой кофе, на лавочке в сквере, спускаясь на эскалаторе до Адмиралтейской... Потому что где же ещё читать это многостраничное, трепетное, изощренное и все равно безответное признание в любви.

Бродского я трепетно полюбила еще в юности, как и положено всем помешанным на литературе подросткам в те годы. Эмоции со временем ослабли и уже после университета я перестала прикидывать на глаз разделяющее нас пространство - оно просто появилось и не уменьшалось.

А зря! Надо исправлять ситуацию. Этот речитатив даже в прозе проникает куда-то на подкорку головного мозга, заставляя клетки перестраиваться на новую волну - ты начинаешь по-другому ощущать себя и мир вокруг. В суете жизни он дает тебе возможность ощутить спасительный транс спокойствия.

Это эссе как глоток свежего и немного морозного воздуха, когда ты вдыхаешь его полной грудью и чувствуешь тоскливо щемящее в районе сердца. На душе при этом легко и привольно. Я не представляю Венецию зимой. Для меня она навсегда - яркая и солнечная с безумно-бирюзовой водой (ни в коем случае не синей), с гвалтом и гомоном бесчисленных толп туристов, c игриво-розовым отсветом фонарей.

Читая строки, лично я вижу…Питер. И ничего с собой не могу поделать.

Если вы ожидаете лёгкий романчик с красотами Венеции, то лучше не беритесь за эту книгу. Тут всё гораздо глубже, мрачнее и не слишком увлекательно для непосвящённого человека. Мне было интересно открыть для себя Венецию с совсем другой стороны. Не со стороны парадного фасада, открывающегося туристам, а изнутри. Посмотреть глазами человека прожившего там достаточно, чтобы разглядеть и неприглядные стороны этого воспетого многими известными творцами места.
От прочтения остаются двоякие ощущения - с одной стороны прикоснулся к великому произведению литературы, а с другой остался некий эмоциональный налёт, полупрозрачная плёночка разочарования.
Прочитать в любом случае полезно тем, кто не боится погружаться в интеллектуальные раздумья с горьковатым привкусом.