Невинность 3. Второй шанс

Ночью, именно сейчас, без масок и притворства он выглядел совсем иначе, чем обычно. Обезвреженный, обезоруженный, обиженный и открытый он смотрелся настоящим, и стало ясно – он часто мечтает, фантазирует. Его жизнь во многом – фантазия, сплошная, бесконечная мечта о счастье и сказке, у которой нет конца и края. И мечтает он именно о такой любви, как у этих двоих, что умерли здесь по причинам, так и не понятым никем, даже Нэнэ. Чтобы и в небо, и в пропасть, и в жизни, и в смерти, чтобы плевать на будущее, на самих себя, на все, чтобы можно было умереть вместе не ради чего-то, не чтобы добиться, не чтобы убежать от проблем, а ради чувств, ради самой любви. Смерть не во имя любви, не в борьбе за нее, а как высшая точка этого чувства, дальше просто нет способов доказать. Сэнди явно мечтал о любви, в которой собственная личность предавалась забвению, забывалась, в которой каждый отдавался другому целиком и полностью, высказывая, показывая, демонстрируя свои чувства, делая все, лишь бы другому было приятно и хорошо, и получая удовольствие лишь от этого. Это – бесконечная рекурсия, уж Ромуальд и Хэйдан точно знали. Когда делаешь приятно, получая от этого удовольствие сам, тебе тоже приятно, обоим приятно, и любовь становится не просто страстью или привычкой, а настоящей сказкой, до слез.