Спектакль как высшая форма товарного фетишизма

Сделали ли мы свое время, отбыв срок, или же наше время сделало нас (сокрушив и переделав)?

... капитализм, лишив значения ремесла, постарался вытеснить смысл жизни в сторону досуга, так что теперь более невозможно рассматривать досуг в качестве отрицания повседневности. Работа - это не жизнь, но недостаточно провозгласить "никогда не работайте", поскольку, пока труд остается эксплуатируемым и отчужденным, жизнь не проходит в каком-то другом месте. Досуг сам является отчужденным, а вульгаризированные псевдопраздники - не более, чем пародия на диалог и дар.

Капиталист господствует над трудящимся не в силу какого-либо качества своей личности, а по той единственной причине, что он воплощает собой капитал.

... вопрос в том, сможем ли мы объединить революционера и антикапиталиста, боевика и активиста, того, кто ставит вопрос власти, и того, кто занят безусловным сопротивлением, просветителя и исследователя, - чтобы выстроить в зазоре между ними общую революционную культуру.

Внешнее всегда внутри.

Отказ от рабства или угнетения женщин - не вопрос климата, вкусов, обычаев и привычек. Гражданские, религиозные и индивидуальные свободы - не менее важны в Тегеране, чем в Лондоне или Париже.

"Больше нет ни одной страны, - с горечью констатирует Фуко, - на которую можно было бы сослаться, когда говоришь: вот как надо делать".

А если можно уйти от добровольного рабства, изгнав тирана из своей головы, сокрушить невольное подчинение деспотизму капитала можно лишь за счет классовой борьбы.

Не иного - настоящего - мира за тем, который показывается в спектакле. Нет точки зрения абсолютного наблюдателя, которому была бы доступна истина. Действовать необходимо именно внутри этого мира. Отправляясь от него, то есть принимая его целиком и полностью, опираясь, чтобы его же и изменить, на его скрытые обещания.