До предела и дальше
Среди деятелей эпохи Великих Географических открытий имя Фернана Магеллана обычно называется третьим — после Христофора Колумба, открывшего Америку, и Васко да Гамы, впервые в истории Европы достигшего Индии морским путём. Магеллан известен как руководитель экспедиции, совершившей первое в истории человечества кругосветное путешествие — хотя сам он, как известно, домой не вернулся.
На родине, в Португалии, Магеллана звали Фернао де Магальяеш, в Испании, на службе которой он и вписал своё имя в историю — Фернандо де Магальянес. В русском языке Магеллана, так же, как и Колумба, называют по сокращённой форме его латинизированного имени (Ferdinandus Magellanus). Это не совсем правильно, но традицию менять уже поздно.
Личностный портрет Магеллана у автора биографии, несмотря на художественные вставки с явно вымышленными диалогами, получился не слишком ярким и подробным. Возможно, дело тут в изначальной нехватке достоверно известных фактов. В отличие от Колумба (сравнение с которым естественно и напрашивается само собой), Магеллан при жизни никогда не находился в центре внимания Европы: интересовались им мало и писали о нём тоже мало. Можно заметить, что это человек решительный и целеустремлённый, для которого поставленная задача важнее всего остального. Начиная переход через Тихий океан — первый в известной истории человечества, — он дал клятву, что будет идти вперёд и не отступит, даже если на кораблях кончатся припасы (которые к этому моменту уже были на исходе). Он хороший лидер и грамотный моряк — у него получилось довести экспедицию от Испании до Филиппинских островов (где он погиб в стычке с туземцами), по пути справившись с мятежом, который возглавил второй человек в армаде — Хуан де Картахена. Как и Колумб, Магеллан был хорошим командиром и заботился о своих подчинённых. Широко известен случай, произошедший в 1509 или 1510 году, когда Магеллан ещё служил Португалии: корабль, на котором он плыл, потерпел крушение, наскочив на рифы Падуа неподалёку от Лаккадивских островов, и выжившие высадились на отмель, едва поднимавшуюся над уровнем воды. Шлюпок на всех не хватало, и офицеры отправились на них за помощью. Магеллан тогда добровольно остался на отмели вместе с матросами и солдатами, чтобы гарантировать приход спасательной группы — матросы боялись, что за ними, простолюдинами, никто возвращаться не станет. Известно и то, как мягко Магеллан отнёсся к мятежникам, поднявшим бунт во время его плавания: один человек был убит при подавлении, один — казнён по приговору суда, двое высажены на берег; остальные участники мятежа были помилованы. Одним из помилованных был Элькано — человек, которому ещё предстояло сыграть свою роль в этом плавании.
Если Колумб — это предприниматель и деловой человек (хоть и не слишком успешный) от мореплавания, то Магеллан производит впечатление скромного и усердного служаки; он не витает в заоблачных высотах и живёт реальными вещами — по крайней мере, более реальными, чего его предшественник-генуэзец. Во всяком случае, такое мнение складывается при чтении биографии Кунина.
На родине, в Португалии, особых перспектив у молодого дворянина из знатного, но давно обедневшего рода не было, и в 1505 году он отправляется в Индию в составе армады Франсишку д’Альмейды. Любопытно, что 24-летний молодой человек, отправляясь в плавание, ответственно написал завещание, в котором всё своё имущество отписал сестре.
Однако и в Индии пробиться наверх у него не получается — смелого, ответственного и весьма неглупого молодого человека, у которого нет влиятельных покровителей, попросту затирают. Прибыли и почести от индийских экспедиций получали их начальники, инвесторы и португальская корона; рядовым участникам чаще всего доставались лишь опасности стычек с арабами и индусами и тяготы службы в дальних гарнизонах. Магеллан, участвовавший во многих боях, в том числе в Малакке, где на португальских купцов-разведчиков внезапно напали местные воины, при атаке на индийский Гоа, и снова в Малакке, которую штурмовал вице-король д’Альбукерке, не получил никаких наград. Даже имя его в португальских документах упоминается редко.
Он возвращается в Португалию, где существует на крошечную королевскую пенсию, сражается против мавров в Африке — там он получает ранение в ногу, после которого на всю жизнь остаётся хромым. Живя в Португалии, он разрабатывает собственный проект плавания, которое должно было завершить дело Колумба — достичь Островов Пряностей, то есть Молуккских, западным морским путём, найдя пролив в недавно открытом американском континенте.
Магеллан представляет свой проект королю, но Мануэль I отказывается — примерно так же, как больше тридцати лет назад Жуан II отказался поддержать идею Колумба. Автор, кстати, даёт весьма живое художественное описание аудиенции Магеллана у короля. Конечно, в действительности всё это было скорее всего не так — Кунин рисует предельно недалёкого и ограниченного монарха, отчего здорово веет классовым подходом к исторической науке. Складывается впечатление, будто Мануэль I был чуть ли не главной причиной всех бед Португалии, и великие открытия совершались едва ли не вопреки его воле. Получив отказ от португальского короля, Магеллан перебирается в Испанию.
В Испании Магеллан легко сошёлся с другими португальскими эмигрантами. Один из этих людей, Диего Барбоса, познакомил Магеллана с Хуаном де Арандой — чиновником Casa de Contratacion, севильской Торговой палаты, занимавшейся организацией заморских экспедиций. Получив обещание поделиться одной восьмой будущих доходов, де Аранда представил Магеллана самому епископу Хуану де Фонсеке, председателю Совета по делам Индий — тому самому, который ранее попортил немало крови Колумбу. Умный и расчётливый политик, Фонсека сразу увидел в проекте Магеллана возможность расширить испанские владения и помешать продвижению конкурентов-португальцев — и поэтому поддержал проект перед новым королём Карлосом I, впоследствии вошедшим в историю как Карл V, император Священной Римской империи.
Магеллану выделили пять кораблей. Три из них, в том числе флагманский «Тринидад», в ходе экспедиции были потеряны, один, «Сан Антонио», покинул армаду и дезертировал, и только один корабль, маленькая «Виктория» под командованием Элькано, смогла завершить кругосветное путешествие и вернуться домой в Испанию.
Плавание Магеллана стало одним из самых ярких примеров того, какие немыслимые невзгоды и лишения приходилось терпеть морякам-первооткрывателям. Часть погруженной в Испании провизии оказалась испорченной. Из-за отсутствия свежих овощей, фруктов и зелени экспедиция Магеллана стала первым случаем массового заболевания цингой. Во время долгого, трудного и голодного перехода от Магелланова пролива к Марианским островам моряки стали ловить и есть крыс — как писал участник плавания Антонио Пигафетта, удачливые охотники продавали свою добычу по полдуката за штуку. Но и крысы скоро кончились. Готовясь пересечь Тихий океан, Магеллан торжественно поклялся, что будет идти вперёд и не отступит, даже если придётся есть кожу, которой обшивали корабельные снасти. Обещание пришлось сдержать.
Магеллан был убит на филиппинском острове Мактан в 1521 году. Погиб он довольно глупо, ввязавшись в борьбу местных племён — решив поддержать местного правителя, принявшего христианство, в его войне против другого вождя и его племени. Магеллан лично возглавил десант на остров, на котором жило вражеское племя, и погиб в бою с численно превосходящим противником. До Молуккских островов он так и не добрался.
Книжка, конечно, про Магеллана, но нельзя не сказать несколько слов и о человеке, завершившем дело погибшего в пути португальца. Хуан Себастьян Элькано, баск из города Гетария, к тридцати двум (на 1519-й) годам успел повоевать в Африке и Италии и посидеть в тюрьме по ложному обвинению. В армаде Магеллана этот человек, сведущий в морском деле, оказался на своём месте. Во время мятежа де Картахены в бухте Сан-Хулиан он встал на сторону бунтовщиков, но был помилован. После смерти Магеллана и нескольких других командиров Элькано был выбран капитаном «Виктории», одного из двух оставшихся кораблей. Расставшись с «Тринидадом», моряки которого решили попробовать добраться до Панамы, Элькано смог довести свой корабль до Испании по португальскому пути вокруг Африки и мыса Доброй Надежды. Лавры, предназначавшиеся Магеллану, заслуженно получил Элькано: король пожаловал ему герб с изображением земного шара, на котором красовался девиз Primus circumdedisti me — «Первым обошёл вокруг меня».
Разумеется, Кунин не ограничивается простым жизнеописанием своего героя; он даёт довольно обстоятельный портрет исторической эпохи, в которую он жил, тем более, что жизнь Магеллана вполне позволяет это сделать — он немало постранствовал по свету и долго служил в Индии, где участвовал во множестве сражений и стычек, основывал фактории, строил крепости, проводил разведывательные экспедиции — в общем, был настоящим солдатом португальской колониальной экспансии. Помимо самого Магеллана, в биографии нашлось место и для первых вице-королей португальской Индии — Франсишку д’Альмейды и Афонсо д‘Альбукерке. Васко да Гаме автор уделил сравнительно немного внимания — всё же, для того, чтобы рассказать об этом человеке, нужна отдельная книга. В биографии Магеллана же да Гама — персонаж скорее эпизодический, основной роли он здесь не играет.
Картина португальской экспансии в Индии, деятельным участником которой был Магеллан, выглядит весьма любопытно. Жестокость португальских завоевателей была такова, что в 1505 году османский султан пригрозил уничтожить все христианские святыни в Палестине, если португальцы, для которых пытать арабов и индусов, сжигать их заживо и использовать их в качестве мишеней при тренировочной стрельбе из арбалетов было совершенно обычным делом, не прекратят свои зверства. Дело дошло до того, что палестинские священники стали ходатайствовать перед Папой Римским, умоляя его призвать к порядку португальского короля, и Юлий II отправил к Мануэлю специальное послание. Чем закончился этот инцидент — догадаться несложно. Король Мануэль, узнав о письме, велел ускорить подготовку армады д’Альмейды и отправить её в море до его официального получения, тем самым получив возможность заявить Папе, что о содержании письма на момент отправления армады он знать не знал. Полтора века спустя Модифорд, английский губернатор Ямайки, будет примерно таким же образом отправлять флибустьеров Генри Моргана грабить испанскую Панаму. Я думаю, что по крайней мере отчасти эта жестокость была показательной, вызванной стремлением португальской короны устрашить местное население, убедить его, что сопротивляться португальским захватчикам опасно, а с учётом их военного и технологического превосходства — ещё и бессмысленно. Свою роль сыграл, видимо, и уровень человеческого развития португальских авантюристов.
Привычной тактикой продвижения в Индийском океане для португальцев была отправка разведывательных экспедиций из одного или двух кораблей, которые, посетив новый город, остров или побережье, записывали путь к нему, торговали там и выясняли силу местной обороны — а уже по следам разведчиков отправлялся полномасштабный флот вторжения, бравший город или остров штурмом и основывавший там португальскую укреплённую базу. Магеллан во время своей службы в Индии не раз участвовал в экспедициях обоих видов. Иногда использовались и союзы с местными правителями, особенно если они приняли христианство. Собственно, ввязавшись в войну на стороне одного такого правителя, уже на Филиппинах, Магеллан и сложил свою светлую голову.
Довольно рано в португальских экспедициях начинает участвовать иностранный капитал, владельцы которого прекрасно осознавали все выгоды от торговли с Индией, сказочно богатой доорогими пряностями и другими драгоценными товарами. Уже в армаде д’Альмейды три корабля снаряжались за счёт немецких торговых домов — Фуггеров, Вельзеров и других. Разумеется, вслепую инвестировать немецкие финансисты не собирались — на кораблях отправились их представители, дневники и отчёты которых стали важным источником по истории этого плавания.
В Средние Века европейскую торговлю пряностями контролировали итальянские города (в первую очередь, Венеция), в которые они поступали по старинным торговым путям через Египет. После открытия Васко да Гамы первенство в этой торговле захватил Лиссабон — португальцы возили пряности по морю вокруг мыса Доброй Надежды, и могли продавать их дешевле. Такого Венеция стерпеть не могла и… выступила на стороне египетских и индийских мусульман в их войне с португальцами, предоставив им оружие, умелых моряков и артиллеристов. Этот факт, между прочим, — лишнее подтверждение того, что для дельцов и политиков религиозная и уж тем более национальная принадлежность никакого значения не имеет, и она отбрасывается сразу же, как только начинает мешать получать прибыль. Несколько десятилетий спустя после того, как венецианцы выступили на стороне мусульман, Франциск I, король Франции, заключил союз с Сулейманом Великолепным. В рамках союза французский король разрешил османскому корсару Хайр ад-Дину Барбароссе, терроризировавшему прибрежные города и мореходство всех прочих христианских держав Средиземноморья, базироваться во французском Тулоне. Возвращаясь к венецианцам — в этот раз им не повезло. Португальские моряки выиграли генеральное сражение в этой войне, битву при Диу, и звезда Венеции, потерявшей главный источник своего богатства, закатилась.
Характерной особенностью эпохи Великих Географических открытий была нехватка добротных надёжных кораблей для дальних плаваний. Корабли первой экспедиции Колумба, как известно, были принудительно мобилизованы королевскими властями в Палосе — потому, что жители Палоса чем-то провинились перед испанской короной. Магеллану для его экспедиции выделили пять небольших кораблей, подходящих для плавания по мелководью, но они были далеко не новыми и уже довольно изношенными. Не лучшим образом обстояли дела и в Португалии. Например, в армаде д’Альмейды, отправившегося утверждать власть Португалии в Индии, старыми были не менее трети судов.
В полном составе заморские экспедиции не возвращались домой никогда. Колумб вернулся с двумя каравеллами из трёх. Васко да Гама вернулся на двух уцелевших кораблях из четырёх. Адмирал Педро Альвареш Кабрал, по пути в Индию случайно открывший Бразилию, потерял примерно половину судов. Из пяти кораблей экспедиции Магеллана домой вернулось два, причём один — в качестве дезертира. Фрэнсис Дрейк, вышедший в море на пяти судах, вернулся на флагманской «Золотой Лани» (одно судно дезертировало). Томас Кавендиш, отправившийся в плавание на трёх судах, вернулся на одном.
Удивительно, но факт — в первые годы XVI века Португалия уже столкнулась с нехваткой квалифицированных моряков, — и это притом, что на протяжении второй половины XV века страна шла впереди всех остальных в деле мореплавания и открытия новых земель. Первой причиной была гибель людей в предыдущих плаваниях. Второй — эмиграция в Испанию, в которой, видимо, работать было выгоднее. Уже для армады д’Альмейды в экипажи зачисляли обыкновенных крестьян, не имевших ни малейшего представления о матросском труде.
На мой взгляд, у Константина Кунина получилась вполне добротная биография. 1940-й год издания, конечно, накладывает свой отпечаток — в книге немало ссылок на классиков марксизма (причём не только на их историко-экономические труды, но и почему-то на Манифест коммунистической партии — что меня изрядно удивило). Впрочем, эти цитаты всегда или почти всегда приводятся к месту и по делу.
Весьма уместно цитирование автором Сервантеса с его описанием галерных абордажных боёв — уж кто-то, а Сервантес, получивший три ранения в битве при Лепанто, в этом разбирался прекрасно.
Самостоятельным научным исследованием книжку Кунина назвать нельзя — это, скорее, научно-популярный очерк о Магеллане и эпохе, в которую он жил, основанный в первую очередь на иностранных научных работах. Об облегчённости книжки, её направленности не на специалистов, а на более массового читателя свидетельствует и откровенно маленький для биографии личности такого масштаба список использованной литературы — в нём всего 16 названий, и в большинстве своём это труды иностранных историков, а не собственно источники. Фактически, по своей сути биография Кунина компилятивна, но это очень качественная компиляция. И это совершенно нормально. Кто-то ведёт научные исследования, а кто-то рассказывает об этих исследованиях широкой публике.
48 понравилось
