Заколдованное место

Одно из самых ярких моих книжных впечатлений из детства -это, без сомнения, гоголевская "Ночь перед Рождеством". Перечитывая сейчас, спустя энное количество лет, с удивлением обнаружила, что она до сих пор не потеряла для меня ни в живости, ни в прелести, ни в увлекательности, ни в атмосферности (хотя, навенрное, таким понятием я в детстве не оперировала:). Причем и впечатления-то те же самые, даже как тогда мне до сих пор не нравится эпизод, когда кузнец Вакула просит черевички у царицы для своей ненаглядной Оксаны (при всем моем восхищении смекалкой и хитростью кузнеца, вот эта встреча с сильной мира сего как-то уж очень выбивается из сказочного ряда, а для меня "Ночь..." всегда и была, и остается милой и доброй сказкой - для детей, и взрослых.

Ночь, когда возможны чудеса и не смолкают людские голоса, самая светлая и чистая ночь в году - для Гоголя еще и самая таинственная: куда же без ведьмы и черта)

И если в детстве мне больше нравился Вакула, то теперь образ Солохи его окончательно и бесповоротно затмил: умение нравиться всем вокруг - это ли не самая настоящая магия, по мысли автора? Причем нравиться не абы кому, а самым уважаемым мужчинам, среди которых дьяк, голова, богач Чуб...

Зимняя-презимняя, добрая и поучительная история (истинная любовь побеждает все), уютная Диканька, в которой колядки всегда заканчиваются самым неожиданным образом...

Еще одна шикарная сказка от Гоголя, в основу которой положен богатый малороссийский фольклорный материал. Обращает на себя внимание нарочитая обыденность сверхъестественного и волшебного, создается впечатление, что мистически насыщенный колорит является привычным фоном для историй, разыгрывающихся на украинских просторах.

Самое интересное, что данная история звучит из уст церковного служителя - дьяка Фомы Григорьевича, рассказывающего о приключениях его родного деда. Но даже в его речи много больше народных верований и представлений, чем ссылок на священные тексты. Да можно сказать, что таких ссылок в повести и вовсе нет.

Зато есть захватывающая история о контакте с нечистой силой, насыщенная юмором и иронией. Что удивительно, дед рассказчика совсем не боится нечистой силы, упоминание о ней его совершенно не шокирует. Когда новый знакомец - запорожец - признается в том, что продал душу нечистому, дед Фомы без запинки предлагает новому другу свою помощь. Правда, помочь несчастному не удалось, зато черти унесли его шапку, которой он поменялся накануне с запорожцем.

А в шапке-то была зашита грамота от гетмана самой царице, которую дед должен был свезти в Санкт-Петербург. А он уже в Конотопе остался и без шапки, и без грамоты - домой можно уже и не возвращаться - кара будет суровой. Так что терять будущему дедушке было нечего, поэтому он прямиком отправился в преисподнюю. Между прочим, шинкарь даже на этом смог сделать свой маленький бизнес, слупив с казака пять золотых за указание пути к чертям.

Сочно и колоритно описано пекло, да и его обитатели не злобные и ужасные монстры, какими они предстают обычно в европейской литературе, а милые и забавные существа, которые, скорее не ужасают, а смешат и развлекают. Демоны - средоточия зла - оказываются наивными простаками, которых можно легко и играючи перехитрить, в свое время в этом деле преуспевал пушкинский Балда.

Хотя сначала герою пришлось туго - бесы лихо обыгрывали его в карты, а ведь на кону была его христианская душа. И, когда казалось, что всё уже кончено, казак догадался перекрестить тайком карты... и тут ему поперло! Казак, угрожающий чертям святым крестом, уподобился рейнджеру с автоматом среди дикарей племени юмба-юмба.

Казак вырвался из пекла и свёз грамоту царице - смекалка и хитрость победили, только вот, почему-то жинка его "ровно через каждый год, и именно в то самое время", против воли пускалась в пляс и в доме творилась всякая чертовщина. Что этим хотел сказать Гоголь - что женщина сосуд дьявола? Казак вышел из пекла и все с него, как с гуся вода, а вот его женщине, в пекле даже и не бывавшей, приходится за него отдуваться, получается что-то вроде "мистических годовых", слава богу, что хоть в этот раз, не месячных...

Это последняя из повестей, составляющих первый "малороссийский" сборник автора. Она в некотором смысле связана в расположившейся в конце первой части "Вечеров" - "Пропавшей грамоте", обе эти истории рассказаны дьячком Фомой Григорьевичем, и в обоих случаях героем приключений выступает дед рассказчика, в "Пропавшей грамоте" он еще молодой казак, а в "Заколдованном месте" уже старый дед, обретающий имя - Максим.

Здесь, как и в остальных мистических повестях сборника, мы встречаемся с народной мистикой, с нечистой силой, с искрометным юмором, сдобренным колоритными выражениями. Есть здесь и традиционная для романтического мистицизма тема поиска клада, и вывод, что любое богатство, добытое хитростью или удалью у нечистой силы, неминуемо обернется битыми черепками, или любым другим ни на что не годном мусором. Так случилось и с дедом Максимом.

Но он был человеком, скажем так, - стрессоустойчивым, вспомните, как ухаживал он за своей бахчой, как присматривал за внуками, как радовался гостям-чумакам. Да и перед нечмстью он не струсил, а то, что она его обманула, так и это старик сумел пережить и даже по своему ей отомстить - огородил "заколдованное место" плетнем и стал выбрасывать за него мусор - раз ты мусором меня облагодетельствовал, то вот и тебе того же. С чувством юмора у большинства героев Гоголя всё в порядке, и дед Максим не исключение.

Но особый интерес старая повесть вызывает тем фактом, что в ней Гоголь поднимает тему аномальной зоны. Ведь "заколдованное место" демонстрирует признаки, которые можно найти в знаменитой зоне, описанной Стругацкими в "Пикнике на обочине", здесь наблюдаются пространственные и временные феномены. Конечно, они выглядят не научно, как у братьев-фантастов, а, скорее, сказочно, но все же резкое изменение погоды, пропажа с неба месяца, исчезающие гумно и голубятня, явление разных чудищ и звериных морд - всё это модно назвать чертовщиной, а можно, при желании, и аномалиями.

Правда, причина существования зоны у Стругацких - инопланетный след, а у Гоголя - озорство нечистой силы. Но тут необходимо делать скидку на эпоху, во времена Гоголя научной фантастики еще в принципе не существовало, Эдгар По в далекой Америке еще только сеял первые семена, а вот мистика цвела пышным цветом.