Вечный дом

Современная литература. Черный юмор, трэш, сюр, абсурд, хоррор, магический реализм и все что угодно. ))

Ну, вот нашла в библиотеке еще один сборник автора - в том же формате - маленький бумажный покет - и с тем же принципом составления. Рассказы, то есть, разные. Правда, в этом заглавный рассказ получился такой большой, что называется повесть. )) Ну, не знаю, кроме объема от остальных рассказов ничем не отличается. И хоть как-то сформулировать, что там вообще происходит - совершенно невозможно. Тут надо просто наслаждаться стилем. Если кто, конечно, любит такое вещи. Все-таки очень специфическое.

Еще в этом сборнике четко выделяются рассказы про эмиграцию. И по этим рассказам очень ощущается, что автор, оказавшись в эмиграции, чувствовал там себя плохо... что все ему вокруг было чужое и ненужное... Это хорошо.

И еще заметно больше здесь рассказов, так сказать, психоделического типа. Что-то прямо с заездом в натуральную психиатрию. Ну, это уж совсем специфическое.

«В воздухе было тепло, как от уютных мыслей…» * «- Нельзя, нельзя так, господа! Все равно ждет что-то страшное… - Страшное надо сделать смешным…» «Наседка она у нас надмогильная, - часто умилялась Люда, глядя на Настеньку, прикорнувшую в платочке на вершине могильного холма. – И сидит она над трупами, голубушка, как кура заботливая над своими яйцами. Только что из трупиков-то высиживает?!.. Хлопотунья!!» «- Ну их, ети загробные тайны. По мне, так и у нас тута тоже тайн хватает. Ты погляди, какая красота и бездна в деревне, в русских полях и лесах. Кто это разгадал?! Кто это понял?! Никакому чародею это не под силу. Тут глаз нужен ангельский или еще там какой, повыше… - Права ты, права, - Люда вздохнула. – А если природа такая, то какова наша душа?..» «Занесло ее вскоре в древний город Боровск, в котором каждая травка, каждый уголок говорили о дальних тайнах, запрятанных в пространстве. А между домами стояли православные церкви – как озера Вечности». «Все забуду, и ум человеческий исчезнет во мне, только одну Россию не забуду… Но почему одну Россию не забуду?! – вдруг спросила она себя, похолодев, глядя в окно на бесконечные синие дали. – Не знаю, почему. Что за Россией кроется?! Но чувствую: э т о не забуду даже Там, в Вечности. Или… неужели придется выбирать?!! Нет, нет, нет!!! Все должно исчезнуть во мне, кроме Бога, но не Россия. Только не Россия…» «Отец Грегори хотел, чтобы сын пошел по бизнесу, но судьба распорядилась иначе. Грегори встретил протестантского священника… - Грегори, - сказал священник, - советую тебе пойти по моему пути. Кто был наш Учитель? Прежде всего он был бизнесмен. Твой отец торгует автомобильными шинами, а он торговал бессмертием. И скажу тебе, это была самая успешная торговля за всю историю человечества». «Личико он имел аккуратное, в смысле скрывания своих дум». «- Ты на меня посмотри: как хорошо все время проигрывать! Проиграешь – и так тебе хорошо, тепленько. Во-первых, раз проигрываешь, значит, можно думать, что если б играл как следует, то тогда б выигрывал… У всех… Во-вторых, проиграть ты всегда сможешь, а вот выиграть?! Так-то спокойней, как в баньке, а, Петя?!» «Разве вы сами не видите, естественным разумом, что мир – чудовищная экспериментальная мастерская для крысы, для зла… Ведь смотрите в корень: для чего мир создан: для добра или зла? Обратите внимание на одну тончайшую, убедительнейшую деталь-с. Добра и жизни в мире отпущено как раз ровно столечко, сколько необходимо для зла и смерти…Матерьялец, матерьялец ведь нужен для зла, для садизма – вот что такое жизнь! Ну, подумайте сами: стопроцентная смерть и стопроцентное зло – бессмыслица, потому что тогда некому было бы умирать и некого мучить. А наоборот, пропорция добра и зла в нашем мире как раз в самую тютельку подходит для самого наихудшего, патологического мучительства…» «Вы заметили, как легко и нелепо человеком овладевает надежда, и именно в самых безнадежно-ясных ситуациях?» «- А хорошо быть скотиной, - заявил я. - Хорошо, - мечтательно проурчал Ангел. – Легко и спокойно. И какая-то ублажающая бесконечность. Так все время и жрал бы одни сосиски. - Главное, мыслей нет, - подхватил я. – Или, вернее, есть, но только одна и какая-то идиотская. - Чем бы ты ее мог выразить? – спросил Ангел. - Да ничем… Просто: ав… ав… ав… - залаял я. Так шалили мы еще с часик. Официантки от нас попрятались. - А я люблю побалагурить в убожестве, - закончил наконец Ангел. – Это я называю станциями отдыха в бесконечности. Ведь долог и труден путь в ничто; немудрено по временам и залаять». «- Ишь, гады, не хотят правде в лицо смотреть… Нехристи… Я вот принципиально буду жрать за столом. Я могу даже понюхать покойницу! Не испужаюсь от правды, не испужаюсь… Я правду завсегда люблю нюхать, в лицо, в зубы, в глаза, как есть!» «Похороны проходили энергично, бодро, но как-то загадочно. Погода была вялая, скучно-осенняя и подходила скорее не для похорон, а для игры в карты или мордобития». * «Постоянное присутствие соседей вызывало в нем смутное подозрение, что на самом деле он находится в аду, а не на этом свете». *** «Он если и мог считаться религиозным, то только в смысле обожания ближайшего начальства, которое он долго и исступленно этим преследовал».