Успешное покорение мира

Июнь с успехом можно назвать месяцем Фицджеральда. Я влюблён! Книга за книгой, фильмы, а рядом звучали, сменяя друг друга, Марвин Гей и Отис Рединг, Бенни Гудмен и Джин Крупа, Коул Портер, Скотт Джоплин, Глен Миллер... Джаз вечно жив!

Весьма понравился цикл о Бэзиле, который и занимает больше половины книги. Во-первых, всё те же мальчишки, ну а я люблю о них. Кстати, часть рассказов можно отнести к так наз.жанру "университетский роман", с той только поправкой, что не роман, конечно, но действие происходит в кампусах закрытой частной школы и затем Принстонского университета. Во-вторый, сам Бэзил. Неповерхностный герой, Фитцджеральд очень хорошо сумел показать его внутренний мир, приблизить читателю как настоящего живого молодого человека. Вообще характеры писателю удаются на славу, не зря о нём говорят как о знатоке человеческих душ — даже среди проходных персонажей нет незаметных, шаблонных, вот чтоб одно имя проскочило и всё, — даже второ- и третьестепенные все выпуклые, отличающиеся друг от друга. Да, здесь рефлексии, экзистенциализм, да, сосредоточенность на себе, переживания, порой кажущиеся нелепыми и где-то надуманными — так и возраст-то, подростки, "золотая молодёжь" зарождающегося века джаза, бурных 1920-х. Но в Бэзиле привлекает то, что у парня есть какой-то стержень, пускай ещё совсем не отшлифованный, есть стремления, цели, он не пустышка. После прочтения биографии о Фитцджеральде (а её я читал до этого сборника) становится ясно, что во многом Бэзил — это сам писатель, юный Скотти. Оттого и удался хорошо.

Не пустышка — в отличие от Джозефины, героини второго цикла. Ох, как хорошо, что рассказов о ней немного. Они меня утомили, она — раздражала, выводила из себя, хотелось стукнуть, иногда аж подташнивало. Неужели так можно жить и не скучно, когда только свиданки, наряды, шуры-муры, покорить, очаровать, перетянуть на себя, завладеть, использовать, вся эта псевдолюбовная мишура — неужели не тошно жить, когда этим единым? Никогда не пойму. Но, наверное, и в этом Фитцу надо поаплодировать — наверняка это таких джозефин пачками проплывало мимо по реке жизни. Да и сейчас, наверное, тоже? Поапплодировать, потому что снова видишь не только и не столько готовую картину, а и сам материал, холст и краски. Не только как живёт, но и чем живёт, дышит, о чём думает и стремится. За это браво.

Всего два рассказа о Гвен, кстати, прообразом которых стала собственная дочь Фицджеральда Скотти. Не столь глубоки по внутр.наполнению, как о Бэзиле или даже Джозефине, и даже написаны более простым языком, но их-то мне и не хватило — они какие-то тёплые, душевные. Ещё маленькая, опекаемая папой, хоть и стремящаяся поскорей повзрослеть, поскорей на свиданки, на балы — вроде бы и про Джозефину об этом же, но только вот Гвен совсем не производит отталкивающего впечатления мелкой сучки-потребительницы, пустой циничной шлюшки, с соответствующей зацикленностью на. Возможно, доля очарования и тепла рассказов о Гвен приходится благодаря её отцу и отеческому отношению. Здесь наверняка тоже спрятался сам папа Фицджеральд. Интересно, а существуют ли ещё другие рассказы про Гвен? Когда они упоминались в биографии писателя, сложилось впечатление, что их больше, чем всего два. А вообще рассказ Фицджеральда — это такой роман в миниатюре, это лаконичный и ёмкий микророман. И по объёму — двух-трёх страниц у него нет, и по структуре — практически все рассказы из нескольких глав-частей, и по оказываемому впечатлению. Они небольшие, но их не читаешь — проживаешь. Без преувеличения. А с подобными циклами, как здесь, и ощущение не отдельных рассказов, а цельной книги. Как кто-то в одной из рецензий на один из этих новых сборников писал "позвольте мне раствориться в Фицджеральде". Вот мне хочется сказать то же самое. Я уже, уже в этом действе! «Великий Гэтсби», «Ночь нежна», лента Вуди Аллена «Полночь в Париже» (кто не видел, обязательно посмотрите! он совершенно гениален, чарующий, завораживающий и очень атмосферный), биография от Эндрю Тернбулла ... да я даже закладки в тему оформил и напечатал :) Затем настал черёд новых сборников, и именно здесь я понял, что влюблён. Хочется скупить все книги и наслаждаться.

Книга «Успешное покорение мира» - это сборник рассказов. Рассказы делятся на три сюжетные арки, связанные с тремя героями - Бэзилом, Джозефиной и Гвен. Герои – подростки. Соответственно, мы понимаем, что покорение мира есть проявление юношеского максимализма. Покорение включает в себя самолюбование, эгоцентризм и прочие великие радости жизни. Можно конечно смело утверждать, что герои – великие мученики и преодолевают трудности жизни стоически. Но, ни разу не так. Они обычные жертвы поколения, недостатка воспитания и разбалованного детства. Мама, хочу то! Конечно, сына. Хочу другое. Пожалуйста, доча. Хочу править миром. Ох, правь, ты умница. Фицджеральд, браво. Все изъяны детей-подростков автор смог показать в виде неприглядной правды.

Бэзил. Что он только ни делал, чтобы добиться славы и поглаживания своего эго. Футбол, колледж и все проникнуто стремлением показать себя. Ради девочек. Вообще, тема любви в рассказах – это фарс. Люблю - не люблю – люблю через пять минут – опять не люблю – слушай, зайди позже. Забавненько так. Это относится в большей степени к Джозефине. Которая являет собой предел вертихвостки. Причем у нее даже цели нет. Вертлявость, как самоцель. Показательны последние страницы рассказа «Крушение чувств». Крушение там слабенькое, бессмысленное и вызывает улыбку, потому что в жизни так и бывает.

Гвен – 13 летняя девочка. К ней претензий нет. В лексиконе два слова – классно и классно, т.е. здорово. Более не требуется. Да и зачем?

Фицджеральд в очередной раз показывает себя хорошим знатоком человеческих душ. Его герои – странные дети, которых немного подпортила цивилизация, родители, окружение и они сами. Бесстержневые люди. Характер им заменяет гонор и амбиции. А сейчас как? Так они и живут, не замечая важного и расставляя соответствующие акценты. Иногда мне было их жаль, жаль настолько, что становилось грустно от их упущенных мыслей о главном. Ведь это вернется слишком поздно, если вообще вернется. Но как мы можем их осудить, если они обычные люди, дети? А вот на мир можно попенять, на пропаганду грошовых ценностей и привитие ненужных качеств. О каком покорении мира можно говорить, если детишки с детства не покоряют его, а только заявляют – я его покорю, или того хуже, требуют покориться.

В заключении скажу, что переводчик(и) постарался на славу, потому что книгу приятно читать. Метафорические обороты речи, как нельзя лучше передают трагизм и абсурдизм героев.

Каждая вспышка ее глаз загоняла в него гвоздь – видимо, из тех, без которых не обходились железные дороги.

Вотс. А высокая оценка, потому что тема – важная, и, в книге уделены несколько десятков страниц описанию игры в американский футбол. О, тачдауны, тэклы, энды и раннингбэки. Катарсис, ребятки.

Нежные, сиреневые, овеянные легкомысленно-надуманным романтическим флером весенних вечеров, рассказы о трех подростках: Бэзиле, Джозефине и Гвен. Как всегда светлые, слегка пустоватые и неуловимо печальные, как старые дневники юности, которые перечитываешь на старости лет. Язык привычно поэтичный, чудо-хрустальный.

Первый подросток, как и Эмори Блейн из "По эту сторону рая", противоречив, но более адекватен: ему присуще обычное в принципе мальчишеское желание всех покорить, нравиться хорошеньким девочкам, проявлять себя в футболе, поступить в престижный колледж. Он нежный, ранимый, слишком пытающийся произвести впечатление, но стержень у него есть. В его случае еще можно говорить о покорении мира, по крайней мере о победе над личными страхами и ошибками. Сдается мне, тут не обошлось без автобиографичности: слишком часто на фицджеральдовских страницах мелькают такие личности чисто гамлетовского типа, юноши бледные и мятущиеся.

А вот Джозефина - девушка пустая и шлюховатая, да и с чего бы ей быть другой, если вся золотая молодежь послевоенного времени вокруг нее такая: влюбляется на пару минут в каждого второго, целуется с ним, а потом удивляется непрочности брака и недолговечности чувств. Джозефине всего семнадцать, а она уже всю себя истратила. Впервые встретив подходящего ей человека, она больше ничего не чувствует, потому что подарила все свои первые трепеты своре таких же легкомысленных юнцов.

Тринадцатилетней Гвен посвящено всего два рассказа, и судя по ним, она грозит вырасти в очередную Джозефину, потому что кроме мальчиков, тряпок и дискотек ее ничего не интересует. Но теплота папы-рассказчика делает ее образ более живым и многообещающим.

Дочитав рассказы, убеждаешься, что поколение и правда потеряно. Потеряно в бегах за мнимой страстью и любовью, показной роскошью и приедающимися развлечениями. Мир не покоряется им - он их порабощает.