The Return of Sherlock Holmes

— Есть такие деревья, Ватсон, которые вырастают до определенной высоты, после чего у них неожиданно начинает проявляться какое-либо уродство. Такое часто случается и с людьми. У меня есть теория, согласно которой в развитии каждого человека отображается история всего его рода, и подобная внезапная перемена, независимо от того, в сторону добра или в сторону зла, обусловлена влиянием кого-то из его предков. Таким образом, каждый индивид является концентрированной историей своей семьи.

С первого взгляда она стала для меня единственной женщиной на свете. С каждым днём я любил её всё сильнее и сильнее.

Опасности ни малейшей, иначе я непременно попросил бы вас составить мне компанию.

и в самом деле, спрашиваю вас, как можно сравнить разбойника, сгоряча уложившего дубиной своего товарища, с этим человеком, который методически и не спеша терзает душу и выматывает нервы

Излишняя самоуверенность только вредит.

Имя своё вы произнесли так, словно мне оно должно быть знакомо, но, уверяю вас, кроме тех очевидных фактов, что вы холостяк, адвокат, масон и страдаете астмой, мне ровным счётом ничего о вас неизвестно.

Но истинный джентльмен не должен думать о риске, когда женщина так отчаянно нуждается в его помощи.

Я еще не кончил. (Лестрейд)

На впечатления, милый Ватсон, полагаться опасно.

— Я слышал о вас, мистер Холмс, и о вашей деятельности и должен сказать, что я не одобряю ее.
— В этом вы единодушны, доктор, со всеми преступниками Англии.

— Не испытывали ли вы, Уотсон, стоя перед змеями в зоологическом саду, гадливости и омерзения при виде этих скользких, ядовитых тварей с их ледяным взглядом и злыми плоскими мордами? Именно такие чувства заставляет меня испытывать Милвертон.

Удрать — это значит сознаться в своей вине.

Не так уж трудно построить серию выводов, в которой каждый последующий простейшим образом вытекает из предыдущего. Если после этого удалить все средние звенья и сообщить слушателю только первое звено и последнее, они произведут ошеломляющее, хотя и ложное впечатление.

Не испытывали ли вы, Уотсон, стоя перед змеями в зоологическом саду, гадливости и омерзения при виде этих скользких, ядовитых тварей с их ледяным взглядом и злыми плоскими мордами? Именно такие чувства заставляет меня испытывать Милвертон. За время своей деятельности я приходил в соприкосновение с пятьюдесятью убийцами, и худший из них никогда не вызывал у меня такого отвращения, как этот молодчик.

Но разве любовь и эгоизм не сопутствуют друг другу?

- Да, - сказал Лестрейд, - много раз убеждался я в ваших необычайных способностях, мистер Холмс, но такого мастерства мне ещё встречать не приходилось. Мы в Скотленд-Ярде не завидуем вам. Нет, сэр. Мы вами гордимся. И если вы завтра придёте туда, все, начиная от самого опытного инспектора и кончая юнцом констеблем, с радостью пожмут вашу руку.

Вечером на нас пахнуло бодрящим, холодным воздухом графства Дерби, где находилась знаменитая школа доктора Хакстейбла. Когда мы подъезжали к ней, было уже темно. На столе в передней лежала визитная карточка. Лакей шепнул что-то директору, и тот, взволнованный, повернулся к нам.

— Есть такие деревья, Уотсон, которые растут нормально до определенной высоты, а потом вдруг обнаруживают в своем развитии какое-нибудь уродливое отклонение от нормы. Это часто случается и с людьми.

— Для применения вашего метода, мистер Шерлок Холмс, условия были идеальные.
— Не хватало только самого мистера Шерлока Холмса, — горько улыбнулся мой друг.

Но поймите: я люблю эту девушку, и я впервые узнал, что значит любить. Какие я предпринимал предосторожности, чтобы уберечь её! И вдруг всё пошло прахом...