Мой пристрастный взгляд на особенности научной фантастики

...кризис сугубо реалистической литературы, которая начала покряхтывать от своей приземленной банальности...

Отличительная черта научной фантастики, благодаря которой она и может достучаться до сердец читателей, – это воображение, утроенное или удесятеренное против того, что нужно при создании обычной книги.

Это утверждение еще более странное. Опять же, ИМХО, талантливо описать обыденно в десятеро труднее, чем написать фантастику/фэнтези. И это говорю я - большущий любитель этих двух жанров. Более того, любая книга ФФ строится на каркасе нашей обыденности, на характерах наших современников или предках, на научных достижениях и предположениях ученых. В общем с главной мыслью этого эссе я совершенно не согласна.

И закончил автор сравнением научной фантастики с древним эпосом. Здесь я никак поспорить не могу... Но неужели Желязны, создатель великолепных Хроник Амбера, не мог написать что-то более... не конкретное... а весомое что ли? Это эссе, с моей точки зрения, выглядит как отписка. Хотя может я слишком пристрастна из-за своих завышенных ожиданий?

Эссе показалось мне немного путаным и без чёткой смысловой нити. Желязны начал со своих воспоминаний об историческом для Америки запуске «Аполлона-14» - впрочем, тут я вполне могу понять его восторг и то, почему этот день запомнился ему до мелочей - скамейки на трибунах, цвет облаков, люди, которые его окружали. Наверное, если я вдруг стану свидетелем осуществления, скажем, телепортации, я тоже запомню это на всю жизнь. Но потом его мысли перекинулись на то, как сильно недооценивали жанр фантастики, считая его "низким жанром":

Во времена, когда я рос и получал образование, никто и мысли не допускал, что жанр научной фантастики - это разновидность подлинной литературы. Перечитав горы критики о всех литературных прочих жанрах, я сделал вывод, что научную фантастику странным образом недооценивают, относятся к ней свысока, а если и упоминают в серьёзных статьях, то будто нарочно, обращаются к наихудшим образцам этого жанра, игнорируя всё лучшее. Ужасно несправедливо, но так уж повелось.

Впрочем, кое-где такое мнение и сейчас не сильно-то и поменялось (речь шла, на минуточку, о 50-х годах XX века). Потом Желязны задумался о том, какие же чувства вызывает фантастика - и это, пожалуй, лучшая часть всего эссе

[...]самым привлекательным в НФ осталось именно то, что она продолжает будоражить в их душах определённые чувства. Что это за чувства, собственно говоря? Чистейшей воды эскапизм, бегство от реальности? Или неизбывная страсть к приключениям, вселенского масштаба? Или освежение подростковых фантазий в возрасте, когда этим фантазиям пора бы и поувять? Или всё это вместе взятое? А может, ни то, ни другое и ни третье, а нечто четвёртое или пятое?

Затем автор заявил о том, что толчок развитию фантастике дал кризис реалистической литературы (впрочем, на мой взгляд слово «кризис» тут слишком громкое заявление) и даже упомянул о жанровых клише - как я поняла, имелись в виду фантдопущения - которые упрощают автору-фантасту жизнь и служат некой невидимой связью не только между произведениями разных авторов, но и между автором и читателем. Но потом Желязны почему-то ушёл в реверансы древнему эпосу в лице «Энеиды» и «Махабхараты» и закончил всё тем же «Аполлоном-14».

Не стоит ожидать от этой совсем небольшой статьи сколь-нибудь обстоятельного, даже поверхностного обзора основных этапов научной фантастики. Несмотря на её название. Хотя совсем немного об особенностях НФ здесь всё же имеется. Это скорее личное откровенное размышление о том, какую роль сыграло увлечение научной фантастикой в жизни автора. Р. Желязны сокрушается, насколько несерьёзно относились критики в эпоху его детства к жанру научной фантастики – совсем не считая её разновидностью подлинной литературы. Задумывается и о том, что вызвало к жизни этот жанр и не даёт ему умереть. Будь то простое бегство от реальности, неизбывное стремление к приключениям или же прирождённая страсть человека к чудесному?

Роджер Желязны – настоящий мэтр научной фантастики. Уже в десять лет Роджер писал сказки, фантастические рассказы. Автор вспоминает свои детские годы, увлечение подводными мирами Жака Ива Кусто, покорение неба Антуаном де Сент-Экзюпери – читая все эти книжки, юный Роджер творил собственные миры, раскрыть которые ему помогало его яркое воображение. Нет, это статья – и не автобиографический обзор. Скорее, тот самый личный дневник, собравший в себя самое сокровенное.

Автор видит истоки научной фантастики ещё в древнем эпосе – в первую очередь по духу, желанию объять необъятное, самим методам подхода к жизни. Как считает Р. Желязны, огромнейшую роль в развитии жанра сыграл «Франкенштейн» Мери Шелли. Дама, написавшая его, была прозорливей и угадала, что триумфальное завоевание новых областей неизведанного, как говорится, чревато. И вот настороженность вернулась, и тень монстра, созданного Франкенштейном, легла на очень многие наши творения. И всё же главным звеном в развитии научной фантастики по мнению автора, является та самая постоянная обратная связь между автором и его читателем, что неиссякаема, а значит вечна.

«Когда фантаст выступает перед своими читателями, он невольно ощущает себя сказителем, который оказался в кругу соплеменников - они засыпают его вопросами и готовы подловить на неточном слове, но он не может не поражаться, до чего согласно с ним они мыслят. Я думаю, эта обратная связь всерьёз подпитывает научную фантастику».

Будимый постоянными требованиями в пояснениях, писатель-фантаст вынужден всё время развивать свой мир, окружить его новыми подробностями и обстоятельствами. Что, без сомнения, обогащает сам жанр.

«Отсюда - живительная свежесть и новизна, отсюда, если это написано хорошо, - истинное чудо».