Колдун Игнат и люди

... брести по <…> проспекту имени какого-то звероящера...

Армия — это танец. Танец рождает свободу.

При ремонте было найдено несколько человеческих черепов и планшет с секретными документами — но этого Вера не увидела, потому что за ними приехали откуда надо и куда надо увезли.

… те отвратительные ноябрьские дни, когда под ногами чавкает не то снег, не то вода, а в воздухе висит не то пар, не то туман, сквозь который просвечивают синева милицейских шапок и багровые кровоподтёки транспарантов.
... маленький транспарантик с кривой надписью: «Парадигма перестройки безальтернативна!»

… — и получается, — говорила Вера, — что поиск смысла жизни сам по себе единственный смысл жизни. Или нет, не так — получается, что знание тайны жизни в отличие от понимания её смысла позволяет управлять бытием, то есть действительно прекращать старую жизнь и начинать новую, а не только говорить об этом — и у каждой новой жизни будет свой особенный смысл. Если овладеть тайной, то уж никакой проблемы со смыслом не останется.

Улыбалась она так, как советского человека научили в шестидесятые годы - с намеком на то, что все обойдется - но проход заслоняла всерьез.

«Как же все-таки одинок человек, – думал он, ворочая во рту лысеющей зубной щеткой. – Ведь я даже не знаю, что снится моим родителям, или прохожим на улицах, или дедушке Максиму. Хоть бы с кем поговорить.»

Что больше всего нравилось Чжану, так это не бесплатная кормежка и выпивка, не все его особняки и любовницы, а здешний народ, трудящиеся. Они были работящие и скромные, с пониманием, – Чжан мог, например, давить их, сколько хотел, колесами своего огромного черного лимузина, и все, кому случалось быть при этом на улице, отворачивались, зная, что это не их дело, а для них главное – не опоздать на работу.

– А кто такой товарищ Колбасный? – поинтересовался он, когда площадь осталась позади.
– Это вы теперь – товарищ Колбасный, – ответил референт.
– Почему это? – спросил Чжан.
– Так решил Сын Хлеба, – ответил референт. – В стране не хватает мяса, и наш повелитель полагает, что если у его наместника будет такая фамилия, трудящиеся успокоятся.

Предметы не меняются, но что-то исчезает, пока ты растешь. На самом деле это «что-то» теряешь ты, необратимо проходишь каждый день мимо самого главного, летишь куда-то вниз – и нельзя остановиться, перестать медленно падать в никуда – можно только подбирать слова, описывая происходящее с тобой.