Цитаты из книги Комедианты

Детство - начало всякого недоверия. Над тобой жестоко потешаются, а потом ты начинаешь жестоко потешаться над другими. Причиняя боль, теряешь воспоминания о том, как было больно тебе

Если вы не можете сменить привычный бар на другой, значит, вы постарели.

У каждой шутки есть оборотная сторона - чувства того, над кем подшутили.

Статистики могут печатать свои отчеты, исчисляя население сотнями тысяч, но для каждого человека город состоит всего из нескольких улиц, нескольких домов, нескольких людей. Уберите этих людей - и города как не бывало, останется только память о перенесенной боли, словно у вас ноет уже отрезанная нога. "Пожалуй, пора складывать чемоданы и уезжать отсюда, - подумал Уормолд, - настало время покинуть развалины Гаваны".

Говорят, что школа вырабатывает характер, стесывая острые углы. Углы-то ему стесали, но в результате, кажется, получился не характер, а нечто бесформенное, как один из экспонатов в Музее современного искусства.

В этом свихнувшемся мире проще всего подчиняться, не рассуждая.

Кто-нибудь всегда бросит под ноги герою трагедии корку банана...

Сберечь в жизни что-то настоящее можно только тогда, когда этого хотят оба.

Вам надо больше мечтать, мистер Уормолд. В наш век лучше не смотреть в лицо действительности.

— Зачем ты подожгла Эрла? — Это было искушение дьявола, — сказала она. — Милли, пожалуйста, не говори глупостей. — Святых всегда искушает дьявол. — Ты не святая. — Совершенно верно. Потому я и поддалась.

В душе хватает места для множества ран, прежде чем почувствуешь, что там не осталось живого места.

Трудно подражать искусству святого Павла - говорить с каждым на его языке, не меняя костюма.

Родина - это куда больше семья, чем парламентская система (стр.199).

Мало ли у кого жизнь не настоящая. Изобретать новую мыльницу из пластмассы, сочинять тупые шутки для эстрады, писать стишки для рекламы, быть членом парламента, ораторствовать на конференциях ЮНЕСКО… Но деньги за все это платят настоящие. И то, что бывает после работы, тоже настоящее. Вот, например, ваша дочь и ее день рождения — они настоящие.

Дружба была прочной потому, что они держались на расстоянии; неразлучная дружба быстрее приходит к концу.

Густая зелень сменилась багрянцем; а я вот меняю места, как природа краски; нигде мне не дано пустить корней, и никогда у меня не будет ни дома, ни постоянства в любви.

Жестокость — как прожектор. Она шарит, нащупывая жертву. Мы ускользаем от нее только на время.

У меня против треволнений есть свое секретное оружие, мистер Уормолд. Меня интересует жизнь.    — Меня тоже, но…    — Вас интересуют люди, а не жизнь, а люди умирают, бросают нас… простите: я не хотел намекать на вашу жену. А если вас интересует сама жизнь, она вам никогда не изменит

… суфле «Трианона» гремело в Порт-о-Пренсе, пока не начался террор, не уехала американская миссия, не выслали британского посла, а нунций не остался в Риме; пока комендантский чае не создал между мной и Мартой преграду непреодолимей всякой ссоры, и пока, наконец, и я не улетел на последнем самолете «Дельта» в Новый Орлеан. Жозеф ушел едва живой после допроса у тонтон-макутов, и я перепугался. Я был уверен, что они добираются до меня.