Мизери

Жестокость в конце концов объяснима. Противостоять же безумию не может ничто.

В писании есть что-то от онанизма; пальцы мучают пишущую машинку, а не собственную плоть, но оба процесса в значительной степени зависят от изобретательности ума, быстроты рук и искренней преданности искусству нетривиального.

В темноте разум беспомощен, а логика всего лишь призрак.

О, лжецы умеют клясться! Они любят клясться!

В книге все планы осуществились бы без сучка без задоринки... Но жизнь - грязная штука. А что ещё можно сказать о реальности, в которой в самые критические моменты жизни человеку может захотеться в туалет или ещё что-нибудь подобное?

Он вспомнил, как поучала Алису Белая Королева: У нас здесь так: мы действовали вчера, мы будем действовать завтра, но мы никогда не начинаем сегодня.

Храбрец способен думать. А трус – нет.

Может быть, писательство - это мастурбация, но Боже сохрани от превращения писательства в самоедство.

- Писателю незачем писать, если его работу некому прочесть.

Умирающие почти никогда не кричат. У них сил нет.