Пьесы

Я хочу, чтобы он уважал меня. А мужчины знать не хотят того, что даром дается в руки.

Мысль ужасная, но верная. Почти все ужасные мысли – верные.

Maybe we are a long way from being made in God's image, but Stella--my sister--there has been some progress since then! Such things as art--as poetry and music--such kinds of new light have come into the world since then! In some kinds of people some tenderer feelings have had some little beginning! That we have got to make grow! And cling to, and hold as our flag!

Шеннон. Но вы не против, если я выпью?

Ханна. Что вы, мистер Шеннон!

Шеннон. Не станете порицать меня за эту слабость, за то, что я потакаю себе?

Ханна. Алкоголь – не главный вопрос для вас.

Шеннон. А какой же главный, мисс Джелкс?

Ханна. Самый старый в мире – потребность верить во что-нибудь или в кого-нибудь… в кого угодно и во что угодно…

Шеннон. И в тоне вашем полная безнадежность?

Бывает — взрыв ярости, но бывает и ярость без взрыва, сплошная, привычная, ровная… Смерч — не всегда вихрь: порой он движется медленно. Людские сердца точит гнилью, и гниют они медленно, постепенно…

Я, конечно, прекрасно вижу, что вы с придурью, но вокруг полным-полно придурков еще похлеще — и ничего: разгуливают на воле, а иные забрались так высоко — не достанешь.

...я из тех, кто был молод, не зная молодости. А не чувствовать себя молодой, когда молода, – очень печально.

Шеннон. А что бывает просто?
Ханна. Ничего. Все просто только для нищих духом, мистер Шеннон.

Мэксин. Да нет. В самом Шенноне. Я хочу, дорогая моя, чтобы вы отступились от него. Вы не для Шеннона, и Шеннон не для вас!

«Вся ваша теология, все заповеди, все мифы основаны на представлении о Боге как о старом мошеннике. И по совести, я не хочу и не могу продолжать отправлять службы во славу этого… этого…»

Мэксин. Мексика, дорогой мой, – это парадная дверь в Южную Америку и черный ход в Штаты – вот почему.

Утро всегда помогает нам вернуться к действительности

ДЖИМ. … (он убирает изо рта жевательную резинку). Извини, Лора, я всегда её убираю, когда проходит вкус. Я заверну её в эту бумагу. Уж я-то знаю что бывает, когда она прилепляется к ботинку (он заворачивает жевательную резинку в бумагу и опускает в свой карман.)

АМАНДА. Облеки свою душу в терпение – и ты увидишь!

АМАНДА. В это время испытаний, в которое мы живѐм, единственное, за что мы можем ухватиться, так это – за друг друга.

Как прекрасно небо! Улететь бы на ракете, да не возвращаться обратно.

Сознание чрезвычайности своей миссии так и распирает их обоих, что, несомненно, следует отнести главным образом за счет той наглости от сознания себя на особом положении, которое развивается у людей, состоящих на службе у государства.

Некоторые люди утверждают, что наука разрешает все загадки. По мне, так она только умножает.

Physical beauty is passing. A transitory possession. But beauty of the mind and richness of the spirit and tenderness of the heart ... aren't taken away, but grow! Increase with the years!