Мир человеческий изменчив

оно конечно алкоголь
снимает головную боль
но он ее же и рождает
как жизнь нас в этом убеждает

видите ли поскольку мы теперь олицетворяем
как военное так и гражданское руководство
нам по должности не положено
потреблять материальные ценности отечественного производства

Все женщины волнуются, кричат.
Бросаются ненужными словами.
Мне что-то их не хочется включать
в орбиту своего существованья.
Пускай их жизнь все время будет легкой.
Там где-нибудь в тылу, в эвакуации.
Я их люблю, когда они далеко.
И не люблю вне этой ситуации.

любовь и голод миром управляют
и к жизни пробуждают интерес
любовь бодрит а голод вдохновляет
и вместе они двигают прогресс
эх когда прихватит голод
снова счастлив ты и молод
ну а любовь опять таки бодрит

если на то пойдет
и голова моя буйная пропадет
то и ладно
голова мне от родителей досталась бесплатно
а за тулуп я на ярмарке заплатил полтину

нет это не мой
моего сызмальства кличут фомой
комаринским мужиком фомою
водку правда тоже жрет как свинья помои
но если выпьет с утра полстакана
хоть в драку и лезет
а у самого не хватает сил раздавить тарака
на а если таракан брыкаться начнет
да ручками размахивать станет
да моего нечаянно толкнет
он и вовсе ноги протянет

враг нас хочет окружить
он грозит мечом булатом
эх придется обложить
супостатов русским матом
придется господи прости
их русским матом понести
кто на нас наложит иго
тот получит с маслом фиго
ой дид ладо ладушки
всех пошлем по матушке

русь земля раздайся вширь
едет славный богатырь
чтоб с врагами воевать
он обязан выпивать
он на зорюшке встает
ровно в пять часов утра
полведра настойки пьет
или пива два ведра
а потом кричит поет
и врагов наотмашь бьет
если он не будет пить
он врагов не сможет бить
коль не дашь ему вина
будет жизнь твоя бледна
ну а кто ему поставит
он того в живых оставит
будет крепко лобызать
петь с ним вместе и плясать

Жизнь есть воспроизводство
Других людей людьми.
Труды. Противоборство
С супругой и детьми.
И если, встретив друга,
Вернешься пьян и мудр,
Опять простит супруга.
И дети вновь поймут.

Мы все достойны смерти.
И рождены для ней.
Судеб пройдя горнило,
спеши сойти во мрак.
Пока твою могилу
Не занял злейший враг.
Трудись. Ходи за плугом.
Пей. Знай в закуске толк.
И в срок ты станешь трупом,
Любезный Эмпедокл.
Дели обед свой с другом.
Ешь углевод, белок.
Питайся хлебом. Супом.
Капустой. Кашей. Луком.
И в срок ты станешь трупом,
Любезный Эмпедокл.
Не уступай недугам.
До дна испей лекарств.
И в срок ты станешь трупом
В итоге всех мытарств.

— Все вскоре устроится,
коль число магазинов утроится.
И чертей убудет количество,
как везде проведут электричество.
(Их и так не много заводится).

Бог о нас снова начал заботиться.
Он, любя, наделил нас границею.
И Россия не есть бесконечность.

Чтоб добраться живьем до продмага,
смелость требуется и отвага.
Отправляясь купить себе водки,
ты минуешь кресты и надгробья.
Непрерывно встречаются Волки
и враждебно глядят исподлобья.

Вот сейчас кто-нибудь рискует
И приводит себя в утомленье.
А воображенье рисует
ему полное утоленье.
Проходя межою посевы,
он в душе открывает консервы.
Режет в мыслях кружками лимон.

Магазин же закрыт на ремонт.

Другие страны созданы для тех,
кому быть русским не под силу.

Кто хочет, чтоб все было во вражде.
Кто любит часовых. Границы. Стены.
Кто, разочаровать его в Вожде,
все сваливает сразу на Систему.
Кто вор.
А также, кто космополит.
В тех странах солнце светит, но не греет.
Там неуютно.
Там душа болит.
Там эпидемия болезни эмигрени.

Как все мы, истинные россияне,
родную землю я люблю на расстояньи.
Когда ж стремлюсь любить ее вблизи,
то утопаю по дороге к ней в грязи.
И сапогов оставив позади резину,
бегу бегом обратно к магазину,
чтобы выпить за родную Русь.

Дочь:

Ах, мама, я боюсь еврея.
Его, родная, опиши
мне с головы до ног скорее.
Но только слишком не спеши.

Мать:

Изволь, дочурка. Он отчасти
курчавый. Но плешивой масти.
Строеньем носа, глаз, ушей
других соседей не хужей.
А если, как они, качается,
то и ничем не отличается.

(Из подражаний А.С.Пушкину)

А если кто соседа
Не может съесть живьем,
Тот будет без обеда.
Вот так мы и живем.
Я сам рыдал и плакал,
Когда друзей съедал.
Но между тем, однако,
Обычай соблюдал.
Отца и мать, я помню,
Съел в юные года.
Поэтому я полный
И круглый сирота.
На ветках пальм огромных
Плодов растет не счесть.
А мы должны знакомых,
Родных и близких есть.
Одной и той же пищей
Питаться наш удел.
О варварский обычай!
Ты всем нам надоел!

К народу страстною любовию влеком,
давно не вижу в нем врага я.
И в партию сегодня целиком
принять его я предлагаю.

А мне мешал народ любить Романов.
И в тайне я держал свою любовь.
Хотя народ мне был приятней тараканов.
Не говоря уже про блох или клопов.