А. С. Пушкин. Сказки

Любая сказка – произведение символическое. Но так как буквальный или однозначный перевод символов невозможен, то и трактовок этой замечательной волшебной истории о золотой рыбке существует великое множество. Детям она повествует о жадности. Ну, а для взрослых внешний мир, изображённый в сказке, порой является отражением внутреннего мира её персонажей. Достаточно включить воображение - и прямо перед глазами раскрывается шикарный калейдоскоп самых разнообразных толкований, каждое из которых имеет право на существование.

Лично меня особенно интересуют психологические версии. Можно, например, увидеть здесь трагический треугольник Карпмана: преследователь – старуха, жертва – старик, спасатель - золотая рыбка. С другой же точки зрения легко разглядеть непримиримую борьбу противоположных сторон двойственной человеческой природы: души (старик) и эго (старуха). Но мне всё же ближе иная интерпретация – "флористическая". На мой взгляд, «Сказка о рыбаке и рыбке» является прекрасной художественной иллюстрацией грандиозного нарциссизма (не привязанного к какому-то гендеру).

Старуха олицетворяет собой нарциссическую женщину. Героиня явно страдает нарциссическим расстройством личности, вполне соответствуя следующим его критериям: нарушения мышления (грандиозное самомнение, напускная важность, эгоцентризм, поглощённость мыслями и фантазиями о своих успехах, власти, блеске), нарушения эмоциональной сферы (завистливость, чувство права и вседозволенности, отсутствие эмпатии, сочувствия и сострадания), нарушения поведения (потребность в восхвалении, потребительское отношение к людям, высокомерие, надменность, склонность к манипулированию, жестокость). Но патологический нарциссизм проявляется исключительно в партнёрских отношениях, так что нарциссу всегда необходима ресурсная, витальная, наполненная жизненной энергией жертва, при отсутствии которой ему даже может грозить пограничное расстройство личности или психоз. (Например, Фрейд называл психоз "нарциссическим неврозом", а Фромм – "состоянием абсолютного нарциссизма".) Поэтому старуха бесконечно прядёт свою пряжу, иначе говоря - плетёт сети-паутины для жертвы и привязывает, как кукловод к марионетке, сплетённые верёвочки к старику, чтобы потом дёргать за них с целью проецирования каких-то вытесняемых частей своей личности и, конечно же, манипулирования. Сумев в своё время эмоционально привязать к себе рыбака, эта энергетическая вампирша нагло и бесцеремонно использует его психические ресурсы, ничего не отдавая взамен. Кроме того, старуха переносит собственные негативные черты (не желая признавать их в себе) на наивного и невинного супруга, который всё делает исключительно от чистого сердца.

Старик же ощущает себя дурачиной и простофилей, так как эти качества внушила и свалила на него старуха для обесценивания мужа и возвышения себя. Рыбак – типичная жертва нарцисса, не склонная к лжи и цинизму, имеющая моральные ценности, но в то же время обладающая неким комплексом неполноценности и предрасположенностью к созависимости. И из такого человека психологический насильник в женском обличье с огромным удовольствием выкачивает энергию, пьёт кровь и выматывает душу. А золотая рыбка – это и есть душа старика-жертвы, вынесенная вовне. Море же, в котором рыбка-душа живёт, - эмоции и чувства рыбака. Старик постоянно ходит в одиночестве к морю ловить рыбу, то есть погружается в собственную эмоциональную сферу в поиске себя. И вдруг ему наконец-то удаётся добраться и дотронуться до своей истинной сущности - души (рыбки), живущей в стихии его эмоций и чувств (в море). Тут-то всё и завертелось… Причём без активного использования героиней-пряхой веретена вряд ли обошлось это верчение.

Узнав о появлении золотой рыбки (души), старуха-нарцисс привычно "заколдовывает" свою жертву (превращая старика в послушного раба) с помощью специальных техник и приёмов манипулирования: раз за разом обесценивает мужа, внушает ему страхи, сомнения, чувства вины и стыда, а также погружает в состояния нелогичности и неопределённости, разрушающие психику и убивающие силу воли. Ведь задача нарцисса - подавить и уничтожить жертву как личность, чтобы с усмешкой насладиться её страданиями. Сначала жена оказывает на мужа психологическое давление: «Старика старуха забранила», «Разбранила меня моя старуха, Не даёт старику мне покою», «Ещё пуще старуха бранится», «Ещё пуще старуха бранится, Не даёт старику мне покою: Избу просит сварливая баба», «На чем свет стоит мужа ругает», «Пуще прежнего старуха вздурилась, Не даёт старику мне покою», «На него прикрикнула старуха, На конюшне служить его послала», «Ещё пуще старуха вздурилась». Не обходится "магическая" обработка жертвы нарциссом и без прямых угроз: «Ступай к морю, говорят тебе честью, Не пойдешь, поведут поневоле». Затем к эмоциональному абьюзу присоединяется физическое насилие: «Осердилася пуще старуха, По щеке ударила мужа», «Старика взашеи затолкали. А в дверях-то стража подбежала, Топорами чуть не изрубила». В то же самое время в сказке явно прослеживаются последовательные изменения "морского" настроения (то есть всплесков волнений, тревог и других бурлящих эмоций старика, которыми подпитывалась злая старуха): «море слегка разыгралось», «помутилося синее море», «не спокойно синее море», «почернело синее море». А в конце концов - «на море чёрная буря: так и вздулись сердитые волны, так и ходят, так воем и воют».

Почему старуха не могла остановиться? Вероятно, потому что она (подобно наркоману) впала в адреналиновую зависимость от ощущения себя всемогущим кукловодом и нуждалась в постоянном возрастании силы и увеличении дозы выкачиваемых пиратским способом ресурсов. Почему же старик всё это терпел? Пожалуй, из-за того, что не без "колдовства" коварной жены он оказался в опасной ловушке эмоциональной (тоже сродни наркотической) зависимости от неё. Более того, в длительных отношениях с нарциссом-манипулятором бывает точка невозврата, когда процессы, произошедшие в психике жертвы, становятся необратимыми. Поэтому несчастная жертва нарцисса и ходит (как под гипнозом) по заколдованному кругу, будучи не в состоянии из него вырваться. А уж за 30 лет и 3 года совместного проживания у старика, конечно, возникла и закрепилась слишком глубокая созависимость. Однако, осознание происходящего – первый и очень важный шаг на пути выхода из подобного сценария, но к нему простодушный герой так и не пришёл из-за слабо развитого эмоционального интеллекта: ему не хватало навыков распознавания своих и чужих эмоций, а также умения чувствовать подлинную мотивацию и намерения партнёра. Так что бессознательный энергетический союз старухи-нарцисса и созависимого старика-жертвы оказался достаточно прочным и сильным, несмотря на то, что любовью и счастьем в их семье и не пахнет.

В финале сказки старуха-нарцисс пожелала повелевать золотой рыбкой и стать владычицей морскою, а точнее - абсолютной хозяйкой души своей жертвы. Старик же не понимал, что он находится под "магическим" воздействием нарциссической жены-манипуляторши (причём уже на стадии утилизации жертвы), поэтому сам не мог "расколдоваться" и выйти из навязанной супругой роли. В результате рыбак снова потерял себя, свою душу в облике золотой рыбки. Ведь человеком управляет именно то, чего он не осознаёт. А какой-нибудь добрый волшебник, способный лёгким прикосновением "разбудить спящего", открыть ему глаза и тем самым несчастному помочь, к сожалению, так и не появился на сказочном горизонте.

В наши дни для жертвы нарцисса таким волшебником мог бы стать, например, психотерапевт. Причём выход для страдальца есть только один – бежать из подобных отношений и не оглядываться, исцеляя расшатанную психику, освобождаясь от полученных травм и развивая свой эмоциональный интеллект, чтобы никогда больше не попадать в такую токсичную связь. Освещение манипуляций и провокаций светом истинных знаний лишает манипулятора власти над жертвой. И чем раньше пострадавший увидит эту игру нарцисса, тем больше у него шансов выйти из неё с минимальными потерями.

Но вот помочь самому абьюзеру вряд ли представляется возможным, потому что нарциссическое расстройство личности очень плохо поддаётся лечению. Впрочем, у грандиозного нарцисса, считающего себя идеальным и могущественным, и нет потребности в росте и трансформации собственной личности. Зато он всегда нуждается в партнёре-жертве, так как наедине с собой очень страдает (подобно наркоману в период ломки) из-за внутренней пустоты, которую необходимо регулярно заполнять украденными или награбленными чужими ресурсами, в том числе и удовольствием от страданий других. Патология восприятия мира мешает нарциссу создавать глубокие, гармоничные и близкие отношения. И долгая, здоровая коммуникация с таким больным человеком невозможна. Поэтому разбитое корыто (как символ неудавшейся жизни) всегда при нём.

Итак, всё вернулось на круги своя. Нарциссическая старуха уничтожила жертву, вытянув из старика с помощью своих хитросплетённых "магическим" прядением верёвочек все его психоэмоциональные ресурсы и оставив рыбака без души-рыбки. Но вскоре этот деспот в юбке снова "проголодается" и начнёт крайне нуждаться в подпитке чужой энергией, как наркоман в очередной дозе. И если старик продолжит ловить у синего моря неводом рыбу (то есть попытается со временем восстановиться-возродиться из пепла, как птица Феникс) и опять поймает золотую рыбку (другими словами - вернёт свою утраченную душу), то старуха, в свою очередь, станет прясть свою пряжу (иначе говоря - вить верёвки и для супруга-жертвы, и из него) - и всё повторится заново. Однако итог будет всегда один – разбитое корыто, на которое обречена ненасытная старуха-нарцисс.

Мы так привыкли к этой сказке Пушкина, так часто вспоминаем цитаты из неё, что даже не задумываемся о её сложном пути к читателю. А, ведь, при жизни автора сказка не издавалась, первое издание смог осуществить Жуковский только в 1840 году, да и то, только после того, как внес некоторые весьма существенные изменения. Начало в том издании выглядело так:

Жил-был купец Кузьма Остолоп По прозванию Осиновый Лоб.

Да, вот так привычный нам "поп" превратился в "купца", да и "попадья" по тексту была заменена на "хозяйку", "поповна" - на "дочку", "попёнок" - на "сыночка". Интересно, это почему были сделаны такие замены? Ясное дело, церковь не устраивал антклерикальный акцент сказки.

Только в 1882 году увидит свет настоящий авторский вариант, который мы сегодня так хорошо знаем. А, между прочим, до сих пор некоторые горячие головы в церковных кругах ратуют за вариант Жуковского, "доказывая", что он, дескать, и есть настоящий пушкинский.

Что же заставило Александра Сергеевича написать такую антиклерикальную сказку, выставив служителя официального культа в столь непотребном виде, да и поименовать так неуважительно. Ведь, слово "поп" было просторечным и грубым.

Думаю, что причиной такого выбора стала элементарная честность нашего классика. Нет, вряд ли он имел что-то личное против православной церкви, и сказку писал не для того, чтобы опорочить невесту Христову. Цель была другая - передать максимально точно то, что он лично слышал, те сказки, которые звучали в крестьянском кругу, что ему рассказывала та же Арина Родионовна.

Сказки такого характера, в которых в нелицеприятном свете предстают церковные служители ходили в большом количестве среди народа. Достаточно сказать, что в издании русских народных сказок, собранных Афанасьевым, попам и дьячкам посвящено их около двух десятков.

Народ откровенно смеётся над служителями культа, остро подмечая их не самые лучшие черты - жадность, стяжательство, нечестность, глупость, ханжество и, частенько, похоть. С одной стороны, многие из церковников заслуживали народного порицания, что и находило отражение в таких сказках. Но, с другой стороны, могла быть здесь и более древняя идеологическая причина, - не вытравленное окончательно с земли Русской, язычество.

С точки зрения поклонников древним богам, попы и есть главные носители греха, и с нечистой силой они сами и водятся. Потому и выступает поп в пушкинской сказке смотрящим чертей, которому они платят оброк.

Добрые родные боги направляют к нечестивому попу своего посланника, - пышущего физическим и моральным здоровьем, парня с простецким именем Балда. Хотя, не такое уж простецкое это имя, на нижегородских говорах, на которых общались жители Болдино, в котором Пушкин писал свою сказку, оно означает толстое корневище, палицу и даже дубину. Тут сразу на память приходит образ Толстого о дубине народной войны, а у Пушкина - Балда - дубина народного гнева на неправедно жирующего попа.

И почему именно щелчками доканал Балда попа? Чем бьют щелчки? Правильно - пальцами, или же - перстами. Перст же имеет один корень с Перуном, оба эти слова происходят от древнеславянского глагола "перти", что значило ударять, бить. Так что, вполне можно предположить, что в образе Балды сам Перун наказал служителя чуждой ему религии.

Ох, как много написано про эту сказку Пушкина.... Каких только версий я не слышал. Учителя начальных классов считают "Золотую рыбку" образцовым обличителем такого порока как жадность. И это правильно! Сказка учит деток, что если не будешь знать пределов своей жадности, то вместо нового обретения можешь запросто потерять все уже добытое.

Сказка учит такому популярному сегодня подходу к жизни, как минимализм. Ну, правда, - довольствуйся тем, что есть, не особо закатывая губу, и будь счастлив замене разбитого корыта на нормальную лохань.

А еще сказка учит, что нужно быть благодарным Богу (судьбе, Золотой рыбке) за то, что он (она) тебе послали - пользуйся и не ропщи. И это - неоспоримо!

Чуть не забыл - самое главное! Это же оциле... олитеце... отлице... тьфу ты! - олицетворение противостояния между духом и плотью, разумом и эмоциями. Старик - представитель первого, старуха - второго. И такая трактовка имеет право на жизнь, возможно, даже в большей мере, чем другие.

И все же, я рискну предположить нечто иное. Нет, я признаю все озвученные смыслы - они в сказке есть, но не забывайте и о том, что Пушкин - гений, он в одну сказку запросто мог вложить уйму смыслов, а вот который из них главный - каждый решает сам.

Так вот услышьте - что услышал я. Эта сказка - предостережение! Предостережение для молодых и неопытных мужчин, вступающих под сень Гименея. Жениться, оно, конечно, всегда хорошо, особенно когда не хочется учиться. Совместная жизнь с молодой красивой женщиной полна соблазнов. Эх, думает свежеиспеченный семьянин, сейчас я оторвусь и насыщусь до отвала!

Ага! Нет, возможно, все так и было бы, если бы... если бы не каблук прелестницы. Вот этот самый каблук и есть теперь главная доминанта юного охотника за удовольствиями, теперь его первая и единственная задача - угодить прекрасной половине, дабы не омрачалось её личико недовольством, дабы исполнялись как можно скорее и качественнее её желания и капризы.

А уж она научит своего лоха как добыть новое корыто, как выбиться в столбовые дворяне, чтобы её столбовою дворянкой сделать, а потом царицей, а потом Владычицей морскою... короче до тех пор пока хватит у несчастного Ромео силенок на расширение жизненного пространства для своей Джульетты.

Судьба старика - судьба классического подкаблучника, сколько бы он не старался для своей ненасытной, все ей будет мало, все он будет виноват, все она будет им помыкать. И, если не сможет взять бразды семейного правления в свои руки, то дурость бабья все добытые блага растратит да разметает, достанется старику опять разбитое корыто: либо в виде налоговой, либо ОБЭП, либо ФАС, либо еще какого монстра, от которого разве только в Лондон убежишь, и то, если звезды сложатся.

Короче, мораль сказки следующая - если судьба к тебе будет благосклонна и пошлет самую настоящую золотую рыбку, хрен ты этим воспользуешься, если ты не мужик, а подкаблучник.