Цитаты из книги Эхо небес

Посмотрим правде в глаза: умереть можно когда угодно. Так к чему же спешить?

Но дело в том, что, не веруя ни в каком смысле слова, я так же не способен создать представление о святой в своей книге, как и принять на веру идею Наставника в чужой. И, несмотря на свой возраст, действительно продолжаю блуждать как «потерянный ягненок», неспособный душевно подняться над глубоко скрытой во мне пустотой.

Это, наверное, как бритвой режет: увидеть седоволосой женщину, с которой ты когда-то занимался "этим".

Но совсем недавно, лежа ночью без сна и листая Плутарха в мягкой обложке, я неожиданно наткнулся на фрагмент, где он говорит о печали как о незваном «родственнике, данном нам жизнью», от которого никому не избавиться, неважно, как складывается судьба.

„Со мной случилось то, хуже чего не бывает, — сказала она в ответ, — а я все живу. Это невольно наводит на мысль, что жизнь все-таки лишена смысла, тебе так не кажется?“

Вокруг нее ощущалась аура, которая, казалось, говорила: пусть я не разделяю вашей веры, но никогда не отнесусь с высокомерием к тому, кто молится.

Он, похоже, настроен очень серьезно и явно стремится поверить, что из «двусмысленного» предложения способно возникнуть то, что можно, пожалуй, назвать «однозначным».

Я часто думал, какая это для неё невыносимая работа - оставаться в живых.

Ей нужно было просто жить, сливаясь с теми, кто вокруг, но оставаясь самой собой.

Когда становится совсем уж тяжело, почему не прочистить мозг, хотя бы временно, с помощью мастурбации? По-моему, это куда здоровее, чем искать помощи в алкоголе.

Каждый день был агонией. Мысль, что так будет до гроба, изнуряла; все глубже уходя в отчаяние, я порой приходила, к заключению, что единственный выход — самоубийство.

Почему поэта приговорили к смерти, хотя он просто писал стихи? <...> А не естественно ли приговаривать поэта именно за стихи?

Только восприняв мир, как благо, мы способны понять, что есть "зло".

О'Коннор говорит, что, настаивая на невинности, мы превращаем её во что-то совершенно противоположное. Но ведь невинность и так потеряна нами, потеряна изначально. По мысли О'Коннор, невинность возвращается к нам благодаря искуплению человеческих грехов Христом, но возвращается не мгновенно, а очень медленно, постепенно, долго. Одолевая этот путь одним прыжком, мы слишком легко, слишком быстро добиваемся суррогата невинности – того, что она называет сентиментальщиной.

Посмотрим правде в глаза: умереть можно когда угодно. Так к чему же спешить? Когда я только еще вошла в Круг, Миё, в те дни ещё более простодушная, чем сейчас, спросила, прочитав о моих детях в каком-то журнальчике: "А почему же ты не умерла тогда?". Она сочувствовала мне, но понять меня не могла. И сейчас я отвечу вам на её вопрос: "Потому что я заново проживаю былое счастливое время". Так зачем вам торопиться навстречу смерти?

Вероятно, совсем незадолго до пробуждения, уже на пороге бодрствования она увидела кошмарный сон, и теперь я с ужасом слушал ее отчаянные рыдания. Звуки, рвавшиеся из глубин её существа, были настолько полны болью и горем, что по сравнению с ними стоны во время соития с Дядей Сэмом казались простым человеческим голосом; слушая эти рыдания, я понял, что земные силы не исцелят раны Мариэ.

Так что, хоть мир и приближается к тем дням, когда свершится Страшный суд, это на самом деле лишь звено в цепи созиданий, тянущейся со времен незапамятных.