
Литература для внеклассного чтения по истории
nuker
- 300 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
А вы замечали, что пошел какой-то всплеск ностальгии по ламповой советской культуре? И Юрий Поляков - Совдетство , и Катерина Сильванова, Елена Малисова - Лето в пионерском галстуке ... Я не отношусь к советскому поколению, но, наслушавшись ностальгических рассказов родителей, по инерции испытываю теплые чувства. Поэтому после гадкой беспринципной эпатажной книжонки захотелось занырнуть в теплую ламповую детскую и советскую.
Едва я приступила к чтению - сразу же вспомнила, что могла бы выбрать, например Грейс Лин - Где гора говорит с луной . Потому что вроде книжка небольшая - но что-то такая серьезная. Я совсем приуныла и приготовилась продираться - но спустя несколько глав книга вдруг стала разворачиваться вполне бодро. И бродячие артисты-балаганщики, и "добрая" самаритянка, обобравшая попавших в беду путников и еще огрызающая. Только я поняла, почему не была знакома с этим автором в детстве. Потому что - обезглавливание, избиение, смертная казнь - неполный список того, что ожидает в этой доброй детской книжке. Одна злобная тетка-процентщица, еще и фальшивомонетчица, чего стоит.
Вообще в книге есть какая-то загадка. В том смысле, что взяты вполне классические сюжеты - такая себе бедная безмолвная китайская Золушка, угнетаемая злой теткой, бродячие артисты в стиле "Гекльберри Финна", похищение возлюбленной и поиск. Но где в обычных сказках свет, тепло и добро - здесь какая-то зубодробительная серьезность и даже сухость. Срочно порцию волшебной пыльцы!
Я подозреваю, что целью все-таки являлась не волшебная сказка, а демонстрация угнетения несчастных китайцев зверскими монголами. Про монгольское завоевание мне на ум внезапно приходит несчастный чувак из "Южного парка", который ремонтирует Великую стену, а монголы ее раз за разом рушат. И он кидается в них кирпичами с криками: "Пошли прочь, подлые монголы!" Я теперь не могу это развидеть) Тяжелые, конечно, автор выбрала времена. Угнетение, нищета, монгольские законы, монгольские судьи... Забавный эпизод с суждением по пяти чувствам - а детям он на кой? А дикая монгольская женщина, горячий, как дикий кошка, вообще поразила меня в самое сердце.
И что-то не понравилась мне заглавная героиня. Точнее, она была как-то странно прописана. Авторка нахватала много разных героев - и на удивление каждого хоть как-то да прописала. А девочка просто осталась малословным исполнительным существом. И что-то расстроил меня конец. Нагнетала-нагнетала - и вдруг все. Но вместо сказочной свадьбы или хотя бы "и жили они долго и счастливо" маленькая Э такая встает и выдает:
Ээээ... чего? Может, я вообще не поняла идею книги, и вместо того, чтобы учить терпению и доброте, она учит сопереживать своим китайским товарищам и помочь им построить коммунизм? Как в дурном советском анекдоте "На партсобрании мы сдавали деньги голодающим детям и хором кричали "Свободу (Зимбабве) Китаю!"
Расстаемся с книгой товарищами, потому что спустя некоторое время она понеслась вполне бодро и залипательно. Но - детям я б ее не дала. И из-за обезглавленного трупа, с которым слишком долго носятся, и из-за странных лозунгов, и из-за слишком серьезного настроения. Слишком суровый реализм для серьезных советских детей. Нет, спасибо - я лучше в сказочку.

Замечательная книга. О монголах, поработивших Китай, занявших все ключевые посты, о китайском народе, который, несмотря на лишения, не потерял доброты и оптимизма, и о маленькой девочке, глазами которой это всё видит читатель.
Дом, где она жила с мамой-вышивальщицей, снесён, им приходится идти из Пекина (в те времена он назывался Ханбалык) в город Линьань, где у них проживают родственники.
По пути они прибиваются к труппе бродячих актёров, которые исполняют пьесы, написанные их товарищем по пути Гуань Ханьцином, настолько горящим своей драматургией, что он пишет пьесы и ставит спектакли, когда вокруг него рушится привычный мир, исчезают и появляются люди, города и деньги. Как и все творческие люди, ушёл в свой мир и - нет его.
Много чего им пришлось испытать по пути, и после, и маленькой Э тоже. В честь неё задумал этот драматург пьесу «Обида Доу Э», сложил её из разных кусочков реальности.
Во время чтения книги кажется, что вся она – о Маленькой Э, и это так и есть, но только потом понимаешь, что почти всю дорогу аккуратно и ненавязчиво рядом присутствовал умный и добродушный Гуань Ханьцин, реальный китайский драматург 13 века, который написал пьесу «Обида Доу Э», ставшую знаменитой и сохранившуюся до наших дней.

В детстве я очень любила исторические повести Ольги Гурьян (1899–1973) о Древней Руси и средневековой Франции, а повзрослев, обнаружила, что она также писала о Китае и Японии. Пару лет назад я с огромным удовольствием прочитала «Наследство Би Шэна» – сборник рассказов о культуре и науке Китая. Для марафона, посвященного Азии, я выбрала еще одну книгу Гурьян о Китае – «Обида маленькой Э».
Действие книги происходит в XIII веке, когда Китай был захвачен монголами и императором стал внук Чингисхана Хубилай (Кубилай). По приказу императора сносят квартал города Ханбалыка, в котором живет вместе с матерью героиня, и всем жителям приказано переселиться на другую сторону реки. Мать Маленькой Э вместе с дочерью решает отправиться на юг, к брату, и начинается их долгое путешествие через всю страну. На глазах героинь происходят грабежи и убийства, они становятся жертвами обмана и предательства, поскольку люди вокруг не всегда добры и участливы; есть среди них воры, фальшивомонетчики, коварные злодеи и злые глупцы. В какой-то момент Маленькая Э с матерью присоединяется к труппе странствующих актеров…
Ольга Гурьян несколько лет вместе с мужем прожила в Китае, знала и любила его культуру и даже коллекционировала китайское декоративно-прикладное искусство. Наверное, поэтому реалии китайской жизни, в том числе еда и одежда, так ярки и правдивы, а все китайские герои выписаны с большой любовью. Да, среди китайцев есть злодеи, но они способны раскаяться и признать вину (конечно, если это не чиновники высокого ранга), зато все монголы показаны карикатурно-жестокими негодяями. И вот эта плакатность в изображении героев и постоянные речи о том, что китайские братья объединятся и прогонят угнетателей (даже Маленькая Э говорит о том, что у нее будет очень, очень много храбрых сыновей и внуков, которые отомстят монголам), кажутся мне единственным недостатком книги. Хотя, конечно, тут описана жизнь китайских бедняков, на которых реформы Хубилая ложатся тяжким бременем, а мысль об изгнании монголов, даже если оно произойдет в далеком будущем, помогает выстоять.
Жизнь, описанная в книге, иногда веселая, шумная и яркая, иногда горестная и мучительная, но в ней есть место надежде, особенно когда появляются актеры, по мнению многих почтенных жителей, низкие и презренные люди, «которые не работают, а получают плату за то, что кривляются на потеху другим», а по мнению Маленькой Э – настоящие волшебники. В труппе находится и Гуань Хань-цин, великий китайский драматург, которого история Маленькой Э вдохновила на создание пьесы «Обида Доу Э».

«В помещении актеров царил невообразимый беспорядок. Все три сундука были отперты, крышки откинуты, шелк и атлас костюмов переливались всеми цветами радуги. На крюках, вбитых в шесты, висели бороды, парики, шлемы, сапоги на толстых белых пол-метках, мечи и алебарды и украшенные разноцветными кистями палки, которые изображают коней. Некоторые актеры были уже совсем готовы к выходу, другие еще только гримировались. Жена Лэй Чжень-чженя, певица Яо-фэй, сосредоточенная и хмурая, обвивала голову узенькой черной тесьмой, которая, перекрещиваясь надо лбом, притягивала углы век к вискам. Вторая актриса, Юнь-си… помогала ей, подавая отдельные локоны и длинные пряди искусственных волос, без которых нельзя было соорудить грациозную и сложную прическу театральной героини. Сама Юнь-си выступала только в третьем действии и поэтому не торопилась одеваться. Семь локонов для ее собственной прически, уже намазанные клейким раствором из деревянной стружки, размятой в воде, сохли на дощечке, похожие на семь дохлых мышат, которых усердный кот поймал и положил у порога своей хозяйки».

«Цзинь Фу отдался своим чувствам и забыл о том, что он на сцене. Его можно оправдать, потому что им овладела справедливая скорбь.
— Это не оправдание, — возразил Лэй Чжень-чжень. Актер на сцене не должен переживать свои личные чувства, а изображать скорбь или радость, как того требует роль. А играть самого себя так жe не свойственно театру, как ввести на подмостки живую лошадь или затопить доски водой, чтобы показать море».

Добрые — бедны, и жизни им нет,
Злодеи живут до преклонных лет.
Небо боится знатных и грубых,
Скромных и слабых безжалостно губит
И не противится злу!














Другие издания
