Столп и утверждение Истины

Когда-то я действительно очень хотела прочитать "Столп и утверждение истины"! Я даже купила прекрасное издание, оно лежало и ждало своего часа. Наверное, стоило взяться за эту книгу тогда, когда мне очень этого хотелось, но сейчас я сомневаюсь, что это бы что-то изменило. Незадолго до чтения "Столпа" я бралась за ранние богословские труды Флоренского и довольно быстро их отложила. Ещё тогда я поняла, что то ли мой интерес к этому автору угас, то ли мне надоело читать сугубо теологические произведения, то ли я сама слишком изменилась с тех пор, как читала "Философию культа", которая произвела на меня самое положительное впечатление и заставила думать, что Флоренский - один из моих любимых авторов. Посетив полтора года назад в Сергиевом Посаде дом-музей Павла Флоренского, я всё ещё так считала и в целом была очень восхищена его личностью. А теперь, прочитав "Столп и утверждение истины", я понимаю, что при чтении испытывала в основном скуку вперемешку с иронией, так как некоторые места в повествовании ну просто невозможно было воспринимать серьёзно. Когда я была в музее Флоренского, экскурсовод рассказывал, что у о. Павла был очень близкий друг - С. Троицкий, с которым они стремились к монашескому образу жизни, проводили очень много времени и собирались жить вместе - как в скиту. Затем у них случился серьёзный разлад раз и навсегда, поскольку Троицкий женился на сестре Флоренского Ольге, за что тот его не смог простить. Их дружба прекратилась. Я не могу точно вспомнить, конечно, когда это произошло, и соотнести с годами написания "Столпа", но в этом произведении как раз тесно переплетаются две эти темы: верность своему мировоззрению и очень близкая, я бы даже сказала интимная дружба. Что касается первого, то погружаться настолько глубоко в богословскую пучину мне сейчас совсем не хотелось... Так что читать было сложно, и, наверное, я немного пользы получила от такого чтения. Тон повествования постоянно меняется: то это логические рассуждения на грани схоластики, то что-то близкое к агитирующим листовкам в духе "Бог любит тебя", то наброски личных впечатления от посещения того или иного святого места; бывает что-то откровенно мистическое и даже эзотерическое. Очень большая, знаменитая глава о Софии - премудрости Божьей, которую Флоренский наделяет отдельным существованием и даже отождествляет с Богородицей (вспоминается Томас Шипфлингер и его концепция Софии-Марии). Флоренский нередко делал высказывания, критикующие современное ему православие: мол, оно закостенело в своей догматичности и нуждается в "молодых побегах". Если молодые побеги - это то, что было предложено в "Столп и утверждение истины", то я бы всё же предпочла старую-добрую догматику. Сложно даже вникнуть в крайне пёструю картину его рассуждений, не говоря уж о том, чтобы на основании подобного богословия утверждать какую-либо церковность. Важное значение для мысли Флоренского имеют антиномии. На них, можно сказать, строится вся его доказательная база. В религии и в христианстве в частности их действительно много: это такие противоречия, которые встречаются как непосредственно в самом вероучении, так и в Священном Писании. По мнению автора, именно эти противоречия подтверждают истинность христианства. Тут он близок к высказыванию, приписываемому Тертуллиану: Верую, потому что абсурдно. Это высказывание лично я понимаю по-другому: по мне, Тертуллиан (?) этими словами выделяет христианство среди прочих, существовавших до него мировоззрений, как абсолютно отличное от них. Настолько иное и кажущееся невозможным для современного ему сознания, что своей невозможностью вызывающее доверие. Флоренский же рассуждает немного в другом ключе: антиномии внутри христианства указывают на трансцендентность Бога: о Боге нельзя говорить в рамках человеческой речи и понимания, поэтому мы используем антиномии. То есть существует такой объект, для описания которого требуется язык противоречий, этот объект - Бог, нет подобных ему объектов. Такая исключительность, по мнению автора, является несомненным доказательством. Любопытно, что атеисты также нередко указывают на противоречия внутри христианства с целью его дискредитировать. Теперь о дружбе. "Столп и утверждение истины" написан в эпистолярном стиле и представляет собой 12 писем, обращённых к другу-единомышленнику. Отношения с другом явно весьма нежные, на что указывают такие обращения к нему как "мой кроткий", "мой ясный", "мой далёкий и вечно близкий" и т.д. Письмо №11 - это, можно сказать, средоточие отношений Флоренского и его друга, подробнейший разбор того, что означает для автора дружба и друг, какое место эти понятия занимают в христианстве. Надо сказать, что понимание дружбы у Флоренского весьма необычное и касается взаимоотношений именно между двумя мужчинами. Про женщин, любовь между мужчиной и женщиной, брак он говорит очень мало и вскользь. И это при том, что брак является одним из христианских таинств; он же наделяет статусом таинства мужскую дружбу. В общем, это письмо я читала не без ироничности, но советую читателю лично ознакомиться с этой занимательной главой. По прочтении "Столп и утверждение истины" я, во-первых, удивлена, что это - магистерская диссертация о. Павла. Насколько же требования к научной работе отличались от современных критериев! Во-вторых, личность Флоренского несомненно вызывает у меня желание более углублённого её изучения.