Побежденные

Большая душа и горя и радости вмещает больше, чем заурядная

Странные бывают минуты в жизни человека: иногда точно ответ внезапно получаешь на свои самые сокровенные мысли. И притом через случайные, казалось бы, внимания не стоящие слова постороннего человека.

– Оставьте меня, оставьте! Мне никого не надо! Всё зашаталось! Я в чёрную дыру проваливаюсь!

Смерть для каждого приходит в один назначенный день... Смерть... а за ней вечность. Вечность! Вот закрываются глаза и открываются снова. Я в ином, уже в воздушном теле, в расширенном сознании, которое потеряла при рождении. Светлые тени, тихое сияние, золотые лучи... Облака, как на закате... Праведные поют: "Ненавидящих нас простим..." и "Светися, светися, новый Иерусалиме..." ; благословляя, шепчут: "Святая святым..."

Часто, очень часто накипало во мне тоскливое желание припасть к тебе, покрыть поцелуями твои руки... Но что-то мешало: какая-то глупая сдержанность так как раз, где её
не нужно! Страх показаться сентиментальной или ребячливой. Прости за!.. Только когда тебя не стало, я поняла во всей полноте, чем была для меня твоя любовь! Если ты жива – помоги, обереги, охрани. Призови себе на помощь Божью Матерь, – может быть, тебя Божья Матерь услышит...

Внутри у каждого есть камертон, прислушиваясь к которому, знаешь, что делать

Тоска по нему - лучшая часть моей души. Я не хочу видеть себя с другим: я бы тогда перестала себя уважать. Лучше всю жизнь прожить одной, не быть любимой никем, отречься от радостей, работать, чем изменить самому лучшему в себе, загасить искру!

И она начала работать... Уже без воодушевления, без интереса, и без креста на груди!

Умереть, спасая народ, нисколько не менее героично, чем умереть, защищая его на поле битвы! Я удивляюсь, почему не раздают Георгиевские кресты земским врачам! Это ещё будет, когда оценят, наконец, подвиги нашего земства!

Она чувствовала себя постоянно так, как будто стояла у дорогой могилы, и как у могилы говорят шёпотом и не улыбаются, так и она давно подавила улыбку жизни и не тревожила живыми звуками запертый наглухо мир собственной души