Олеся. Гранатовый браслет

Потом я пробовал заняться лечением перебродских жителей. В моем распоряжении были: касторовое масло, карболка, борная кислота, йод. Но тут, помимо моих скудных сведений, я наткнулся на полную невозможность ставить диагнозы, потому что признаки болезни у всех моих пациентов были всегда одни и те же: "в середине болит" и "ни есть, ни пить не можу".
Приходит, например, ко мне старая баба. Вытерев со смущенным видом нос указательным пальцем правой руки, она достает из-за пазухи пару яиц, причем на секунду я вижу ее коричневую кожу, и кладет их на стол. Затем она начинает ловить мои руки, чтобы запечатлеть на них поцелуй. Я прячу руки и убеждаю старуху: "Да полно, бабка... оставь... я не поп... мне это не полагается... Что у тебя болит?"

• В середине у меня болит, панычу, в самой что ни на есть середине, так что даже ни пить, ни есть не можу.
• Давно это у тебя сделалось?
• А я знаю? - отвечает она также вопросом. - Так и печет и печет. Ни пить, ни есть не можу.

• Да вы не беспокойтесь, - посоветовал мне однажды конторщик из унтеров, - сами вылечатся. Присохнет, как на собаке. Я, доложу вам, только одно лекарство употребляю - нашатырь. Приходит ко мне мужик. "Что тебе?" - "Я, говорит, больной"... Сейчас же ему под нос склянку нашатырного спирту. "Нюхай!" Нюхает... "Нюхай еще... сильнее!.." Нюхает... "Что, легче?" - "Як будто полегшало..." - "Ну, так и ступай с богом".

"Остальные цветы после своей роскошной любви и чрезмерного обильного летнего материнства тихо осыпали на землю бесчисленные семена будущей жизни".

"...нет, я только думаю, что нам, северянам, никогда не понять прелести моря. Я люблю лес— Благодарю за сравнение, — засмеялась Вера, — нет, я только думаю, что нам, северянам, никогда не понять прелести моря. Я люблю лес. Помнишь лес у нас в Егоровском?.. Разве может он когда-нибудь прискучить? Сосны!.. А какие мхи!.. А мухоморы! Точно из красного атласа и вышиты белым бисером. Тишина такая... прохлада".

"А раз ее нет, женщины мстят.
Пройдет еще лет тридцать... я не увижу, но ты, может быть, увидишь, Верочка. Помяни мое слово, что лет через тридцать женщины займут в мире неслыханную власть. Они будут одеваться, как индийские идолы. Они будут попирать нас, мужчин, как презренных, низкопоклонных рабов. Их сумасбродные прихоти и капризы станут для нас мучительными законами. И все оттого, что мы целыми поколениями не умели преклоняться и благоговеть перед любовью. Это будет месть. Знаешь закон: сила действия равна силе противодействия".

Я действительно не совсем понял ее. Но, если не ошибаюсь, этот
своеобразный фокус состоит в том, что она, идя за мною следом шаг за
шагом, нога в ногу, и неотступно глядя на меня, в то же время старается
подражать каждому, самому малейшему моем движению, так сказать,
отождествляет себя со мною. Пройдя таким образом несколько шагов, она
начинает мысленно воображать на некотором расстоянии впереди меня веревку,
протянутую поперек дороги на аршин от земли. В ту минуту, когда я должен
прикоснуться ногой к этой воображаемой веревке, Олеся вдруг делает
падающее движение, и тогда, по ее словам, самый крепкий человек должен
непременно упасть... Только много времени спустя я вспомнил сбивчивое
объяснение Олеси, когда читал отчет доктора Шарко об опытах, произведенных
им над двумя пациентками Сальпетриера, профессиональными колдуньями,
страдавшими истерией. И я был очень удивлен, узнав, что французские
колдуньи из простонародья прибегали в подобных случаях совершенно к той же
сноровке, какую пускала в ход хорошенькая полесская ведьма.

• О! Я еще много чего умею, - самоуверенно заявила Олеся. - Например, я

• Что это значит?
• Сделаю так, что вам страшно станет. Сидите вы, например, у себя в

• Ну, уж это совсем просто, - усомнился я. - Подойдешь к окну,

• О нет, нет... Я буду в лесу в это время, никуда из хаты не выйду...

• Что такое Петербург? Местечко?
• Нет, это не местечко; это самый большой русский город.
• Самый большой? Самый, самый, что ни на есть? И больше его нету? -

• Ну да... Там все главное начальство живет... господа большие... Дома

• Уж, конечно, гораздо больше нашей Степани? - уверенно спросила Олеся.
• О да... немножко побольше... так, раз в пятьсот. Там такие есть дома,

• Ах, боже мой! Какие же это дома? - почти в испуге спросила Олеся.

• Ужасные дома. В пять, в шесть, а то и семь этажей. Видишь вот ту
• Самую большую? Вижу.
• Так вот такие высокие дома. И сверху донизу набиты людьми. Живут эти

• Ну, уж я б ни за что не променяла своего леса на ваш город, - сказала

• Ну, а если твой муж будет из города? - спросил я с легкой улыбкой.

• Вот еще! - сказала она с пренебрежением. - Никакого мне мужа не надо.
• Это ты теперь только так говоришь, Олеся. Почти все девушки то же