Сказочный подарок (+ CD)

Огромное спасибо Самуилу Яковлевичу за эту сказку, которую в детстве я честно принимал за русскую народную. Как он сумел найти такие простые и верные сюжетные решения в сказочном литературном мире, где, казалось бы, всё, что можно уже использовано и к делу применено.

Правда, эта оригинальность касается идеи присутствия в сказке двенадцати месяцев и всего, что с этой темой связано. В образе же Падчерицы чувствуется вариативность нового явления Золушки, да и мачеха с дочкой тоже как будто сошли со страниц сказки Шарля Перро. Но мы простим ему эту подражательность, потому что в сказках должна присутствовать и некоторая преемственность героев, так читателю их легче идентифицировать и воспринимать. Не забываем, что главные читатели сказок дети, а в мире нет больших традиционалистов, чем дети. Если ребенок что-то познал, то ему гораздо проще иметь дело со знакомым шаблоном, чем с очередной новацией, потому что для него еще нет шаблонности, но уже есть узнаваемость.

И то, что юные читатели и зрители в Падчерице узнавали Золушку, а в мачехе и дочке - другую мачеху с одной из двух дочек, без разницы с какой, это было только плюсом пьесе-сказке Маршака.

Зато, как мне кажется, сказка Маршака поглубже "Золушки" будет. У Перро главная идея - каждый получает по мере доброты его сердца, и за добро полагается добро. Маршак сохраняет в своей сказке эту идею, добавляя к ней другую - более глобальную: любовь и доброта способны творить чудеса там, где власть бессильна. Или по другому: не в силах власть предержащих диктовать свои правила природе и заставлять её подчиняться выдуманным законам. Чем-то маршаковская принцесса напоминает древнеперсидского царя-природоборца Ксеркса, который приказал высечь море.

Она самозабвенна в глупости своей, и главное - никто не дерзает ей возразить. По сути, Маршак в детской сказке показывает анатомию единоличной власти, когда законотворческая инициатива напрямую зависит от интеллектуальных способной правителя. Хотя, в реальной истории до подобной дурости доходило редко, потому что большинство монархов, сами того не ведая, использовали принцип Эндрю Карнеги, на могильной плите которого написано "Здесь лежит человек, который умел собрать вокруг себя людей, которые были намного умнее, чем он сам". Но принцессе всего 14 лет, поэтому ею руководит подростковый максимализм.

Но, сколько бы она не командовала и не грозилась отрубить голову любому, кто будет ей перечить, как сказал Эльдар Рязанов "Ход времён нельзя остановить". Тому же её научили и двенадцать месяцев, которых, кстати, даже в добряки записать сложно, скорее, они воплощение справедливости, а следовательно - природного закона. И читатели вместе с Падчерицей, Принцессой и остальными героями сказки учатся старой незыблемой истине - Всему своё время!

Первое знакомство (как бы странно это ни звучало...) с творчеством немецкого классика, Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Обожала в детстве мультфильм по этой чудесной сказке, но вот книгу прочитала впервые. И как раз под Рождество - а сказка очень атмосферная, рождественская)

Трогательная, добрая, милая и бесконечно сказочная история. Здесь есть и волшебная страна (куда же без нее?), и заколдованный принц (тот самый безобразный вначале Щелкунчик) и заколдованная принцесса (Пирлипат), баталии игрушек и мышей, атмосфера праздника, Рождества и ожидания чуда. А чудо обязательно случится, если веришь в него всем сердцем, до глубины души...

А еще это прекрасная история любви между Мари и юным Дроссельмейерем. Поэтому тем более странно, что я не читала эту сказку, я ведь обожаю все такое, романтичное...)

Классическое произведение, написанное в далеком уже от нас 19-м веке, но как же увлекательно это читается и в наши дни, как следишь за перипетиями сюжета и удивляешься финалу. Да, про финал этой необыкновенной истории я отчего-то напрочь забыла и о волшебном превращении тоже. С годами вера в чудеса, видимо, все-таки ослабевает и как же хорошо, что есть такие книжки, которые напомнят:)...

Удивительно теплая сказка, естественно, с хэппи-эндом (что я особенно ценю:), которая учит совершать добро (оно к тебе же обязательно и вернется) и верить в чудеса, что бы ни случилось и что бы ни говорили эти упрямые взрослые)

И, кстати, как мне показалось, книга отнюдь не только для детей. Она и для взрослых. В жизни каждого человека должно быть небольшое местечко для волшебства (ну или большое. это как повезет:) 5/5 Всех с наступающим Рождеством!

Вообще-то, рецензию на эту сказку я собирался написать на Новый год, но так сложилось, что руки до неё не дошли, а некий замысел остался, и вот очень скоро представился случай вернуться к уже частично обдуманной рецензии. А повод такой, что сегодня - 24 января - исполняется 245 лет со дня рождения Эрнста Теодора Амадея Гофмана, который первые 29 лет своей жизни вместо третьего имени Амадей носил имя Вольфганг. Амадеем он стал в честь великого композитора Моцарта, страстным поклонником которого был, и взяв третье имя, как у него, стал полным - трёхименитым - его тёзкой.

Хотя, если бы он ведал, какую чудесную музыку через много лет после его смерти сочинит русский композитор Пётр Ильич Чайковский к балету, поставленному как раз по "Щелкунчику", он, наверное, переименовался бы в Эрнста Теодора Петра. Это, конечно, шутка, но музыка Чайковского действительно настолько великолепна, что заслуживает самых восхитительных эпитетов. Я, признаюсь, не слишком рьяный поклонник классической музыки, но Чайковский и Моцарт - те композиторы, которых я принимаю и могу слушать бесконечно долго. И Гофман выступает неким связующим - писательским - звеном между двумя великими композиторами.

Сама сказка имеет непростую структуру, можно сказать, что одна сказка содержит в себе другую, но четкой границы между двумя историями нет, они как бы переливаются друг в друга. А связывают их действующие лица, у которых были реальные прототипы. Ведь Гофман сочинил эту сказку специально для детей своего друга и будущего биографа Юлиана Гитцина - Фрица и Мари. Потому-то и главные герои сказки носят эти имена, это тот случай, когда автор рассказывает детям сказку о них самих - приём часто используемый сказочниками. Но и образ загадочного крёстного - старшего советника Дроссельмейера, - возможно, есть своеобразный автопортрет самого Гофмана.

А еще обе сказки - внешнюю и внутреннюю - связывает фигура заглавного героя, он же - племянник Дроссельмейера. В образе Щелкунчика проявляются и героическая тема, и романтическая. Первая - в жестоком противостоянии с мышиным царством и его армией, вторая - в отношениях, возникающих у него с юной Мари. В последнем аспекте своеобразно проявляется бродячий сюжет европейских сказок о красавице и чудовище.

Этот сюжет дважды обыгрывается в сказке, в одном случае побеждает эгоизм - принцесса Пирлипата и Щелкунчик, в другом - любовь - Мари и всё тот же Щелкунчик. А мне очень запомнилось диковенное слово - кракатук. Так называется орех, который играет важную роль во внутренней сказке.Я думал, Гофман сам придумал это слово, но оказывается, он вычитал его в какой-то древнеперсидской сказке, и так им впечатлился, что даже, якобы из-за него придумал своего "Щелкунчика".

Что еще показалось мне в сказке Гофмана не совсем обчным, так это то, что представителями злых сил у него выступили мыши. Как-то так повелось, что в западной культуре маленькие мышки гораздо чаще были носителями положительных качеств, и им следовало сопереживать. Окончательно такой стереотип закрепили американцы своими Микки-Маусом и Джерри. У нас же к мышам было меньше пиетета, их роль у нас выполняли чаще всего зайцы, опять же, закреплено в "Ну, погоди!" Такая "любовь" западных авторов к мышам кажется мне не совсем искренней, ведь большинство людей этих животных или боится, или испытывает к ним отрицательные чувства. Так что в этом отношении я принимаю выбор Гофмана назначить на роль злодеев мышей.

Вообще, приходится признать, что сказка, несмотря на свой новогодне-рождественский антураж, имеет некоторые элементы ужастика. Конечно, не такого кровавого, какие через 150 лет будут снимать голливудские режиссёры, но тема "Челюстей" все же была заявлена Гофманом намного раньше Бентли и Спилберга.