Цитаты из книги Генерал де Голль

— Французы устали от меня, — сказал де Голль сыну, узнав о результатах голосования, — да и я устал от них!

— Они хотят повышения стипендий и увеличения государственных ассигнований на образование! — Это разумное требование, но оно исходит от людей, которые за неделю превратили Париж в мусорный ящик

В Парагвае в возрасте 71 года умер Жорж Ватен, пытавшийся убить президента Франции генерала Шарля де Голля. Эта история легла в основу изданного во всем мире романа Фредерика Форсайта «День Шакала».

Генерал де Голль принадлежал к тому типу руководителей, чей талант наиболее полно раскрывается в критической ситуации.

Пятого мая Поль Рамадье удалил коммунистов из своего правительства, объясняя это нарушением «министерской солидарности», а де Голль назвал М. Тореза и Ж. Дюкло сепаратистами. Позже Ж. Дюкло писал:

«Он объявил нас сепаратистами, обвинил в том, что мы «дали обет послушания приказам одного иностранного центра (интересно какого?), стремящегося к господству».

де Голль полагал, что ни в коем случае нельзя ставить исполнительную власть в зависимость от парламента, который представляет интересы отдельных групп населения, но никак не всего народа.

В 1945 году де Голлю удалось сделать то, что вряд ли было под силу кому-нибудь другому — консолидировать вокруг собственной персоны все слои общества: от коммунистов до правых радикалов.

— Мы потеряли достаточно французов во время войны, — сказал однажды генерал де Голль, — чтобы лишать жизни тех, кто вел себя бесхарактерно...

Во время ужина генерал обратил внимание, что как только советский руководитель поднимал тост за кого-либо из своих сподвижников, тот стремглав несся к нему, чтобы чокнуться. Во время этой пробежки Сталин зорко следил за поведением соратников: не обуяла ли кого-нибудь гордыня, не проявляет ли бегущий медлительности.

— Совещаться можно многим, — любил повторять де Голль. — Действовать нужно одному.

Сын Ф.Д. Рузвельта вспоминает: «Отец и Гарри... стали расспрашивать премьерминистра (Черчилля. — М.М.) о де Голле. — Де Голль, — вздохнул Черчилль, многозначительно подняв брови. — Пусть ваш “трудный ребенок” приедет сюда, — сказал отец. С этих пор эта кличка укрепилась за де Голлем; в течение всей конференции (в Касабланке) его называли “трудным ребенком” премьер-министра. “Трудным ребенком” отца был Жиро.

Молотов показался де Голлю серьезным, скупым на жесты, корректным, следящим за каждым словом и очень внимательным слушателем: — Он никогда не выказывал волнения, не смеялся и не сердился, абсолютно точно формулируя официальную точку зрения.

Узнав о воздушной атаке англичан, Гитлер сказал: «Очень жаль, что из-за какого-то пьяницы (Черчилля. — М.М.) приходится вести войну, а не заниматься каким-нибудь мирным делом, например, искусством».

Черчилль показался мне человеком, которому по плечу самая трудная задача, только бы она была при этом грандиозной. Уверенность его суждений, широкая эрудиция, знание большинства проблем, стран, людей, о которых шла речь, наконец, огромный интерес к военным вопросам проявились в ходе беседы в полной мере. Кроме всего прочего, по своему характеру Черчилль был создан для того, чтобы действовать, рисковать, влиять на ход событий, причем решительно и без стеснений».

Генерал был любящим и преданным отцом. Часто, заменяя мать и сиделку, он носил дочь на руках, гулял с ней, кормил ее. Анна умерла в двадцатилетием возрасте (нарушение хромосомного набора), оставив глубокую рану в сердце генерала и его жены. — Теперь она стала таксой, как все, — сказал генерал де Голль на ее могиле.

Он неоднократно вступал в споры со своими преподавателями и потому нажил среди них немало врагов, которые постарались, чтобы капитан де Голль вместо работы в Генеральном штабе, которую традиционно получали выпускники Высшей военной школы, был отправлен подальше от столицы.

Под маской холодного и презрительного аристократа, как вспоминали его сокурсники, скрывался отзывчивый и благородный товарищ, который, несмотря на богатый военный опыт и значительные правительственные награды, всегда держался дружески и просто.

Впрочем, жизнь в заключении не была слишком тяжелой для пленных. Они имели возможность учиться и осваивать новые специальности, читать и общаться со своими товарищами. В плену де Голль штудировал немецкий язык, читал немецкие газеты...

Из двухсот одиннадцати сокурсников де Голль был тринадцатым.