Сага о Конане. Свиток третий. Конан-Пират

Любой, кто привел меня к еде, мой друг.

Мой народ не был воинственным. Мы хотели только мирно возделывать землю.

Что с того, если у тебя лишь горстка людей? Этого бывало достаточно для возникновения королевств.

... у королей Турана существовал обычай при восхождении на трон убивать своих братьев и детей своих братьев, чтобы предотвратить возможность гражданской войны.

... позволили им с большим трудом одержать бесславную победу, которую верней будет назвать отсутствием поражения.

Он узнал в тварях чудовищных «брылюк» из запоросканских легенд — созданий, которые и не люди, и не звери, и не демоны, но одновременно и то, и другое, и третье отчасти. Их почти человеческий разум служил их звериной жажде человеческой крови, а их сверхъестественные способности позволили им выжить, хотя они были заточены в могилах в течение столетий.

Он набрал в грудь воздуха, чтобы закричать, но его крик был оборван сочным ударом, когда меч Конана прошел сквозь его шею.

За ним из гущи битвы выбрался Конан, потрясая своим огромным мечом, зажатым в кулаке, подобном кузнечному молоту. Он расшвыривал врагов ударами, которые разбивали щиты, оставляли вмятины в шлемах, пробивали кольчугу и плоть, разрубая кости.

Она бы зажгла огонь в сердце трупа своим видом воплощенного испуга и мольбы.

— Я не такой простак, чтобы испортить добрую месть бездумным порывом.

... был и такой обычай: когда король умирал, аристократы и генералы провозглашали королем того из его сыновей, который первым достигнет столицы после смерти короля.