- Послушайте, Сергей… Мы так часто вспоминаем это слово: план. Нельзя ли больше уделять внимания словам: совесть, достоинство, самолюбие? Возможно, тогда и этот план явится следствием нормальных человеческих отношений, а не идолом, требующим жертв…

Его поведение сейчас выглядело как явное безрассудство. И как всякое безрассудство, проявленное человеком серьезной репутации, оно озадачивало.

Тарутин подумал, что напрасно он сомневался - купить коньяк или нет. И решил не покупать: неловко, в первый раз идешь к женщине и сразу с коньяком. Купил цветы… Да, видно, он безнадежно старомоден…

- Значит, и у вас стальной характер? Правда, впечатление вы производите человека мягкого… Но вы стараетесь.

• Я стараюсь, - улыбнулся Тарутин.
• Знаете, знаете, - она опять по-детски всплеснула руками, - я читала одну умную книгу, там на памятнике герою вместо эпитафии начертано было два слова: "Он старался". Убийственно, верно? Ну и как же вы стараетесь?
• Вика, милая, я весь день стараюсь. Дайте мне хоть вечером отойти. Есть темы поинтересней.

Все до удивления просто. И это самое сложное...

- Что ты читаешь, Абрамцев?

- Мне читать некогда, я работаю.

- Ну...перед сном, скажем?

- Газеты.

Бросьте, дядя. Обычная работа. Всё от человека зависит. Сквалыга, он и в такси сквалыга.

- С вами неинтересно. Вы всё предугадываете.

- Не все. Только то, что просто. Значит, надо вести себя сложнее.

Добро делать опасно. До синяков зацелуют...

- Чем Вы занимаетесь, Вика?

• О... Всем! Во-первых, я много думаю. Не улыбайтесь, это довольно сложно. И не всем удается... Во-вторых, я часто смеюсь над тем, о чем думаю. Поверьте, это тоже нелегко... Ну а в-третьих, если исключить первое и второе, то есть когда я не думаю и не смеюсь, я работаю.

Надо привыкать к тому, что тебя считают ловкачом. Спорить, доказывать обратное ? Глупости. Всех не убедишь. И постепенно сознание так поворачивается, что и сам на себя смотришь иначе. И делаешь то, чего ждут от тебя все, чтобы не казаться чудаком.

— Почтенно. Почему вы оставили предыдущую работу?

— Меня уволили. За склочный характер. — Шкляр засмеялся.

И Тарутин засмеялся.

— Максим Макарович, любезный, посудите сами: если вы склочник, зачем вы нам нужны?

— Абсолютно не нужен. Понимаю... А вдруг?

— Что вдруг?

— А вдруг я хороший специалист?

— Хороших специалистов много.

— Склочников много. А хороших специалистов мало.

- А вы что, действительно склочник? - проговорил наконец Тарутин.

• Я вам уже сказал: я хороший специалист. И чтобы остаться им, надо со многими ругаться.

Совещания никогда не проводятся ради послабления, наоборот, ради закручивания. Но, как ни странно, после каждого последующего закручивания предыдущее казалось послаблением.

И постарайтесь попасть к начальству. А то чем меньше шишка, тем больше спеси.

Убеждена - нет ничего интересней того, что происходит с каждым из нас на работе. Если вдуматься, такие страсти - что ваш Шекспир?

Казалось, каждое скрипучее слово влетает в уши парня, точно птица в гнездо.

— Люди подумают, что твой Григорьев любовницу дорогую завел.

— Кто? Мой Григорьев? — Стеша еще пуще расхохоталась. — Господи, хоть бы и завел. А то все не как у людей... Придет после работы, влезет в телевизор, только ноги торчат. Геморрой наживает. А с любовницей погулял бы когда-никогда по улице. Все же на воздухе...