Однажды, мой психотерапевт сказала мне, чеширски улыбнувшись обнажённым правым плечиком, поправляя лиловую кофточку, что ей со мной так хорошо и легко, словно она нежно сошла с ума и стала.. ласточкой (она всегда хотела быть ласточкой).
У меня довольно экзотическое заболевание.
Дело в том, что одно время, я очень сильно боялся книг. Для меня это было нечто похожее на русскую рулетку: взять книгу в руку. Я брал книгу, зажмурившись, дрожащей рукой, как робкий школьник-суицидник. Напротив меня вечно сидит мой любимый кот Барсик, и потому улыбка скрашивала мой ужас, как ангел: мне казалось, что я играю в русскую рулетку — с Барсиком (мой психотерапевт вечно что-то с улыбкой записывает в свой блокнотик, так что если вы встретите в книге по психологии мой случай, но под именем — Валера, или Иннокентий, знайте — это я).
Я не беспричинно боялся книг (да и сейчас чуточку боюсь).
Просто мне кажется, что читая книгу, особенно.. японского автора, я вспомню что-то главное в моей жизни. Быть может вспомню свою прошлую жизнь или.. будущую.
Мне страшно вспомнить себя — убийцей, загадочной проституткой (зверски убитой на вечерней улице Токио), бездомным котом, с хромающей, чеширской лапкой.. а если я вспомню своё грядущее?
Вспомню, что в тоске по моему московскому ангелу, я стану.. московским летним дождём, или дворником Махмудом, у её милого подъезда, или.. или.. одиноким енотом, совершившим побег из зоопарка Магадана и отправившегося в Москву, «зайцем», на поезде?
Как бы это не смешно было, но это по русски страшно, знать, что ты — енот, или дождь. И пусть вас успокаивает психотерапевт, нежно целуя вас в плечо (пусть даже и в мыслях ваших), говоря, что вы же енот не сейчас и не завтра, а — после смерти, быть может через 200 лет.
Это мало успокаивает.
Прочитав изумительную повесть Кавабаты, я… наконец-то что-то вспомнил о том, кем я был, и кем я буду.. до конца жизни, жизней: енотом, дождём, травкой апрельской, чумазым котёнком или ребёнком японским… не важно: я буду в веках, нежно следовать за моим смуглым ангелом, за нею одной, минуя рай, похожий на переполненный и душный пляж в Алупке.
И вся трагедия моя будет в том, что мой смуглый ангел меня не узнает: он будет гладить щеночка, но не узнает меня, он остановится посреди вечернего парка и, зажмурившись, как при поцелуе, подставит лицо своё нежное и обнажённые плечи — дождю, и.. вновь не узнает меня.
Повесть начинается с дождя и заканчивается слезами.
Дождь следует за нашим героем, как ангел в горах.. Ну как следует? У Кавабаты написано — «дождь погнался за мной».
Разве ангелы гонятся за человеком? Если только влюблённые ангелы и чуточку сумасшедшие. Ангелы-нудисты. Так можно и испугаться.
Или дождь хотел сказать что-то смертельно-важное?
Мне всё чаще кажется, что у меня, как у человека — жизнь не удалась совсем. Мне лучше было бы родиться дождём, простым голубоглазым апрельским дождём-непоседой.
Тогда бы я смог безнаказанно целовать милые плечи смуглого ангела, целовать её носик и даже губы, когда она со своим любимым человеком прогуливается по парку.
И это не называлось бы грехом, мораль, этот злобный аутист, стала бы доброй, и с улыбкой благословляла бы нас, и даже мужчина моего ангела, нежно улыбался бы нам, смотря на наши влажные поцелуи и танцы под дождём, и не испытывал бы ревности.
Разве не так выглядит рай? И дождику не нужно было бы вскрывать свои вены. Только в России дожди вскрывают себе вены и после смерти шумят в листве, морским и грустным прибоем на пляже в Акапулько, пусть и посреди Москвы.
Боже! Почему я не дождь, а всего лишь человек? Я мог бы быть чудесной голубоглазой лужей в парке и нежно целовать ножки моего смуглого ангела…
Это ведь почти японская гармония, которая не снилась и Кавабате: любимый человек смуглого ангела, целует её губы, а я в это время.. робко и нежно целую её милые ножки.
Господи! Да такой гармонии нет даже в раю!! Я точно знаю! Я.. умирал, два года назад. Жаль, что я не стал дождём. Из меня бы вышел чудесный апрельский, чуточку пьяный дождик, поющий серенады под окном любимой на 23-м этаже.
Повесть начинается с того, что наш герой, вместе с дождиком.. нежно преследуют в горах, одну девушку: танцовщицу.
Это бродячие и бедные музыканты. Есть в их жизни что-то неприкаянное, как у призраков: это неприкаянность самой Красоты в этом глупом мире людей, неприкаянность людей искусства.
Наш герой — студент. И он чуточку потерял себя в жизни, и потому отправился в путешествие, в котором он встретил очаровательного смуглого ангела, танцовщицу.
Он то обгонял группу бродячих музыкантов, то нежно отставал, и потом встречал их, то в одной гостинице, то в другой: это было счастье.. словно встречать любимую, в разных перерождениях и веках, словно ласточка, то обгоняя её, то замедляясь, как бы кружа над нею.
Кавабата написал не повесть — саму жизнь. Ибо это маленькое путешествие студента — о каждом из нас. Это наш путь жизни.
В первой гостинице наш студент встретил странную картину: старика парализованного, сидящего у печки, обложенного письмами и газетами. Студенту он напомнил горного чудовища.
А мне напомнил.. жизнь. Может студент подглядел своё будущее? Как будет изувечен любовью, как будет сидеть среди писем, словно среди парализованных писем?
А ещё вспомнилось мне стихотворение Тютчева: Она сидела на полу, и груду писем разбирала..
Эти письма старика — рецепты, которые писали ему со всей Японии. Он знал, что ничего не поможет, и всё же цеплялся за надежду, ему было отрадно просто касаться этих писем, словно он касался самой надежды: так мы порой в разлуке с любимым, касаемся его писем, расчёски, лилового носочка..
И если бы в этот миг, ангел просиял в моей комнате и сказал: Саша.. успокойся, милый. Пора умирать. Пора нам лететь в рай. Там мы будем счастливы.. там бог, Достоевский прогуливается с Набоковым по берегу вечерней реки, там..
И я спрошу ангела: а смогу ли я в раю поцеловать милые ножки моей любимой?
И ангел робко скажет: прости, Саша, не сможешь.. она любит другого. Она и там, другому отдана.
- А смогу ли я взять в рай, хотя бы её лиловый носочек?
- Прости, Саша, не сможешь. В раю нет материи, нет грубой вещности этого тленного мира. Там мир духа и счастья.
И тогда я скажу, прокричу, прижав носочек к груди: да к чёрту ваш рай!! Он не стоит и одного носочка смуглого ангела!
Ешё один вопрос (робким голосом нашкодившего школьника, случайно попавшего снежком в спину учительницы).
- Ох.. какой, Саша?
- А смогу ли я в раю стать.. дождём? Ну, или хотя бы лужицей голубоглазой?
-??? Чем? Зачем лужицей, Саша? Там у тебя будут роскошные крылья, там..
- К чёрту ваши куропатковые крылья ангелов!
Можно, я хотя бы стану.. нежными строчками повести Кавабаты, тут, на земле, после смерти, и меня в свою постель возьмёт смуглый ангел и переспит со мной хотя бы так?
- Нельзя, Саша. Прости.
- Идиоты вы все, крылатые идиоты, прости господи.. В Северной Корее, больше свободы, чем у вас в раю.
Назло вам я стану после смерти корейским енотом.. и убегу к любимой в Москву, как завещал Чехов.
Тайная прелесть повести в том, что милая смуглая танцовщица — не танцует ни разу.
Но! чуткий читатель подметит, что словно бы нежно танцует под дождём — красота японской природы. И даже само нежное преследование студентом, танцовщицы (группы бродячих музыкантов), уже есть танец! Словно он танцует, а не она! Любовь — есть танец души и жизни!
Мне вот интересно, какой кретин додумался в психологии ввести термин — Сталкинг, Сталкер, испоганив этим чудесный фильм Тарковского?
И ведь современным психологам и пошлякам, нравится этот термин!
Это же как раз злобный аутизм морали: её орфеев огляд на ад и себя, в толпе. Есть же нежные и грубые поцелуи. Зачем ставить ярлыки на них? Если большинство идиотов преследуют женщин, как идиоты, зачем всех ровнять под одну гребёнку? Называйте их просто — идиоты.
Так вот, весь рассказ — это нежный танец любви и души. Танец под дождём. Сама танцовщица, словно в стихе Тютчева — Silentium — молчит, не танцует, зато танцует сама жизнь, красота.
И даже в том, как танцовщица гладит щеночка своего — уже словно бы есть танец.
Удивительный «танец» уже судьбы, мы встречаем на экваторе повести.
Наш студент отдыхал возле своего домика гостиницы, а чуть поодаль, бродячие музыканты, состоящие из трёх девушек, одной старушки и мужчины, устроили купание.
Студент видел, как они разделись и как смуглая танцовщица, нежно обнажённая, подбежала к мостику и по детски замахала ему ручкой.
И тогда студент всё понял: это же совсем ребёнок ещё! Ей всего 14 лет! А он то думал..
Это удивительно, вот этот переворот. Этот танец судьбы.
И читатель и сам студент, думали, что это танец любви, что он преследует, как Орфей — Эвридику, — свою любовь, а оказывается, что он словно бы всё это время преследовал.. свою юную душу.
Но кто сказал, что между человеком и его душой (та ещё танцовщица, правда, мой смуглый ангел? С барабанами.. как у Кавабаты. Вроде уснёшь, и вдруг.. душа-танцовщица начнёт свои странные ночные танцы, обнажённой, на освещённом луною полу, или на постели! И бьёт в барабан и поёт о том, с кем ты рассталась: я люблю его, люблю, люблю! Бум-бум-бум.. и как тут уснёшь, правда, мой смуглый ангел?), не может быть любви и даже.. эроса?
Эрос, он ведь разный. Порой в отношениях женщин с цветами, больше эроса и нежности и понимания, чем у многих женщин, с их возлюбленными.
И чего греха таить, поцелуи цветов, порой нежнее, чем поцелуи мужчин.
Смуглый ангел, помнишь, как я в шутку репетировал свою смерть, сорвав ромашку, и говорил, что я и после смерти буду тебя любить, я стану — ромашкой, под твоими милыми ножками. Ты лежала в траве, а я проводил ромашкой по твоим милым коленям, внутренней стороне бёдер, Там, внизу живота.. цветок целовал твою милую грудь, и ты так нежно дышала, словно и дыхание твоё сладко соскальзывало в бытие цветов и становилось цветами.
Ах, размётанные лепестки твоего милого дыхания..
Тронул меня момент, когда одна из девушек (сестрёнка танцовщицы?) пригласила нашего студента искупаться с ними, в общей купальне. Она бы спинку ему потёрла..
Милая Япония.. Тело — равно душе. Нет греха. Просто искупаться.
Но наш студент смутился и отказался.
Почему? Ах.. да потому что в любви, тело — это тоже, душа. Тело в любви, как осенний лес: оно нежно сквозится синевой и шелестом солнца.
Я был однажды на нудистском пляже. Там была девушка, которая мне нравилась. И меня смущала больше не возможная реакция мужского организма, похожая на игривого и ласкового барабашку-аутиста, словно ты пришёл на пляж вместе с младшим братом дурачком: Простите, девушка. не обращайте внимания. Это мой братик Валера, он дурачок, но очень добрый. Господи, Валера.. перестань! Отойди от девушки!
Так вот, я боялся не мужской «реакции», тогда, а того, что моё тело — стало словно бы нежным и прозрачным, и девушка сразу увидит что я её люблю, словно моё сердце увидит и мои сны и мечты о ней.
Но нужно сказать, что тогда, на нудистском пляже, я задумался как русский Гамлет: может на этих пляжах им раздают коктейли с бромом, как в армии? Как они сдерживают себя?
Мне нужно было прилагать усилия для этого, представляя мёртвых ласточек, раненую собачку, мою умершую бабушку.. так что я казался себе каким-то маньяком, на совести которого и бабушка и ласточка и собачка, и их призраки преследуют меня.
- Саша.. вы такой загадочный. О чём вы думаете?
- Да так.. о ласточках, бабушке..
- Вы такой романтик. Думать о бабушке на нудистском пляже, это так мило..
Вы так мило зарделись..
Однажды, студент и бродячие музыканты, истомившись, дошли до родника, и старшая женщина (мама двух девушек), сказала студенту: отпейте сначала вы. А то после нас, женщин, вода станет грязной.
Конечно, это ужасно, вот такое отношение женщин к себе, в разных культурах. Кавабата словно подчёркивает, неприкаянность и отчуждённость музыкантов от всех, словно они не от мира сего.
А мне снова вспомнился мой смуглый ангел: мы были с ним ещё друзьями, а не влюблёнными, и путешествовали по Домбаю. Мы склонились к холодной горной реке, напиться. Она была чуточку выше по течению, но в паре метрах от меня..
Господи, с каким наслаждением я пил из той горной реки! Она и не замечала, что это был наш первый поцелуй! Что река, как ангел, бережно донесла мне её милые губы, как цветок по течению.. и я поймал это цветок, губами!
Студент в повести скажет: Каору смеялась как цветок. Да, как цветок..
Чудесно сказано, не так ли? Поэтично..
Но ещё три года назад, я сказал моему смуглому ангелу: ты смеёшься как травка..
Травка.. так я звал мою возлюбленную.
Помнишь ли ты это, смуглый ангел?
В России, юношей в лес уводят милые русалки, а в Японии — девушки, с улыбками цветов.
Словно он следовал за цветком-лунатиком. Есть же блуждающие огоньки на болотах? А тут — блуждающие цветы. Улыбки.
Было нежно читать о том, как дожидаясь в одной гостинице свою милую танцовщицу, с удивительными глазами, чуточку разного цвета, студент в это время играл в Го, с одним мужчиной, но.. увидев, как милая смугляночка подходит к дому, студент.. сдал выигрышную партию, чтобы освободиться: мужчина не понимал как так вышло.
А всё просто, не так ли? Вся наша жизнь — игра. Карьера, мораль, страхи, обиды, сомнения, отношения с другими, религия и жизнь в конце концов — это всё милая игра. И ради любви — мы порой нежно покидаем эту игру.
И наши обиды, мораль, сомнения.. как тот мужчина, за игрой в Го, искренне не понимает этого. Ну и бог с ними. Пускай играют в Го. Такие могут только играть в «го». А жизнь и любовь проходят мимо..
Словно три грации Боттичелли, по горам и весям японским, путешествуют три молодые девушки. Ну и старушка и парень ещё.
У них есть тайна. Парень женат на сестрёнке танцовщицы. И у них горе в семье: умерли два ребёнка (выкидыш случился и умер совсем ещё младенчик). И они идут на поминовение в храм.
Пронзает почти до слёз, как простое путешествие студента стало его судьбой: он сроднился с музыкантами, принял их боль.
Кавабата тонко описывает один момент: когда ребёнок родился, он был прозрачный, как вода..
Почти спиритуалистическая тема воды в повести, и дождик в начале, который как душа ребёнка, следует со студентом, и как голова студента в конце, словно стала водой и пролилась слезами.
Я не силён в Буддизме, в буддизме я разбираюсь так же, как чеширский котёнок в уравнении Шрёдингера, но было бы славно считать этот символ, как нежное перерождение души ребёнка — в зарождающееся чувство любви студента.
А милая танцовщица, девчоночка ещё.. так нежно просила студента взять её в кино. Она устала быть просто танцовщицей. Её душа жаждет любви и жизни: танца, с самой жизнью.
В конце повести, словно эхо Тарковского, чудесный образ: старушка, с младенцем за спиной, вместе со студентом переправляющаяся на другой остров, словно через реку Стикс.
Это новое рождение для всех. И для смуглой танцовщицы, с щеночком, и для студента.. который обещал навестить музыкантов: ибо рано ещё любить смуглянку. Как и мне пока ещё рано тебя любить, солнце моё: одно утешает — мы будем вместе, когда я буду дождём, ромашкой или.. магаданским енотом, прости господи. Или щеночком. Я чуточку ревную к щеночку твоему, словно это странная репетиция нашей встречи, после того, как я умру.
А значит мы увидим танец любви. Любовь — это всегда, танец.
Правда, мой смуглый ангел?
Позволь пригласить сегодня твой милый сон — на танец. Можешь взять даже в сон — щеночка.
Это будет очень нежный и странный танец лунатиков под дождём: я, ты и щеночек твой..
Кадр из фильма Танцовщица из Идзу (1963). Существует 6 экранизаций, и я не знаю какую выбрать. Классическая считается 1974 г. Но мне уж больно приглянулась японочка на этом кадре.. чем то похожа на смуглого ангела. Он мне везде мерещится.
75 понравилось
