Сказки Долины Муми-троллей

Едва завидев Муми-тролля и сразу позабыв о каше, Мю завела свою песню:
— А некоторые прячут кое-какие секретики в кое-каких банках.
— Цыц, — сказал Муми-тролль.
— А вдруг, — продолжала Мю, — некоторые коллекционируют пиявок и мокриц или гигантских сороконожек, которые размножаются со скоростью сто сороконожек в минуту.

Муми-тролль был в восторге.
— Ты злишься, да? — медленно проговорил он. — Ты жутко страшный, жестокий и ужасный, да? Ах ты, мой милый, ненаглядный голубочек!

Снусмумрик поймал пять плотвичек и угря. Угря он выпустил, потому что тот устроил страшный скандал.

Мы тебя ни за что не дадим в обиду…
Ниннины лапки вдруг побледнели и почти пропали в траве.
— Дорогой, ты осёл, — рассердилась мама. — Пойми, ей нельзя об этом напоминать. Пожалуйста, собирай яблоки и не болтай глупости.

— Мю опять принесла полную корзину горькушек, — сказал папа. — Прошлым летом она собирала мухоморы.
— Будем надеяться, что в следующем году её заинтересуют лисички, — ответила Муми-мама. — Или хотя бы красные сыроежки.
— Надежда — дело хорошее, — отозвалась малышка Мю и захихикала себе под нос.

— Интересно, когда же я наконец состарюсь? — спросил однажды Хемуль, когда все семейство собралось за обедом.

— Состаришься? Ты? — весело закричал его дядя. — Еще не скоро. Да ты не переживай! Тебе столько лет, насколько ты себя чувствуешь.

— Но я-то как раз чувствую себя ужасно старым, — сказал Хемуль с надеждой в голосе.

Никогда не станешь по-настоящему свободным, если будешь чрезмерно кем-нибудь восхищаться.

— Сколько раз я просил тебя так не шутить, — сказал папа, а мама поплакала немного и спросила:
— Может, его выпороть?
— Можно, — ответил папа, — но сейчас мне немного лень. Пусть просто признает, что так шутить некрасиво.

У одного только Хемуля не было никакой собственности, поскольку он был родственником «по боковой линии», то есть не наверняка, и, поскольку он был скромным и никогда не мог отказаться, ему и поручили присматривать за детишками, качать ручные мехи карусели и, помимо всего прочего, проверять билеты.

Муми-папа решил, что будет безмолвен и загадочен, как хаттифнат. Того, кто не болтает попусту, все уважают. Думают, раз ты молчишь, то много знаешь и живёшь страшно увлекательной жизнью.

«Хороший вечер для песни, – подумал Снусмумрик. – Новой песни, в которой будет толика приятных предвкушений и две толики весенней грусти, а остальное – бесконечный восторг оттого, что можно вот так просто идти вперёд, одному, в мире с самим собой».

— Раз ты одинокий и тебе нечего делать, — дружелюбно говорили ему другие хемули, — это тебя чуточку подбодрит, ты немного нам поможешь и к тому же все время будешь на людях.

— Но я совсем не одинокий, — пытался возражать Хемуль. — Я просто не успеваю им быть. Уж слишком их много — тех, которые хотят меня подбодрить. Простите, но мне бы так хотелось…

— Прекрасно, — перебивали его хемули. — Все идет как надо. Никакого одиночества и всегда в движении.

Мало-помалу он стал помогать всем без исключения детям, нуждавшимся в его помощи в доме, полном хемулей, и целый день составлял кому-нибудь компанию. Все вокруг пребывали в прекрасном настроении и рассказывали ему обо всем, что они думали, о чем мечтали или что собирались делать. Но его ответов никто никогда не слушал.

У него была ужасно большая родня — целая куча больших, шумных, болтливых хемулей, которые обожали колотить друг друга по спине и при этом громко хохотать.

Если живешь в семье, какие уж тут сюрпризы и тайны. Им все известно заранее, и их ничем не удивишь.

Змей на свете гораздо больше, чем младших братьев.

– Ты так скоро станешь взрослым, если будешь продолжать в том же духе, – сказал Хомса. – Станешь как папа с мамой, и так тебе и надо. Ты будешь видеть и слышать как они, а значит, ничего не увидишь и не услышишь.

Если кто-то не знает, что такое «выйти на пенсию», то можно пояснить, что это значит: делать в тишине и спокойствии лишь то, что тебе хочется, но только для этого надо стать достаточно старым. По крайней мере, родственники Хемуля объяснили это так.

Он проверял билеты у посетителей «Луна-парка», для того чтобы они не могли повеселиться больше, чем полагается за один раз, а уж одно это может сделать тебя несчастным, особенно если вынужден заниматься таким делом всю жизнь.

Он был абсолютно свободен, но все ему стало безразлично.