...и колокол на башне звоном напоминал людям о том, что они должны думать о Боге и просить Его, чтобы ниспосланная Им гроза не стала для них тяжелым наказанием.

Они не говорили о том, что с чертом шутки плохи и что только дай ему мизинец — лишишься и всей руки...

...И все больше верила она в то, что и в жизни, и в смерти, и в горе только у Господа можно найти утешение, ибо там, где есть Он, не может быть Зла, а где есть Зло — там кончается Его власть.

Еще не знали молодые, что вслед за упрямством приходит беда.

— Действовать, полагаясь только на удачу, и играть с вечной жизнью значило бы забыть о Боге. Кто свяжется со злом, тот пропадет целиком.

...грех на душе одного человека весит неизмеримо больше, чем спасение многих тысяч человеческих душ.

Это была ужасная ночь. И в небесах, и на земле все гудело и бушевало, словно духи ночи справляли свадьбу в аспидных облаках, ветры насвистывали дикие хороводные мелодии для их жутких танцев, молнии служили им свадебными факелами, а грохотание грома — свадебными пожеланиями.

- Не всегда нужно рассказывать первому встречному обо всем, что лежит на душе...

Ибо там, где чисты помыслы, паук не смеет показаться ни днем, ни ночью.

— ...И тогда я еще больше укрепился в вере, что ни я, ни мои дети и внуки не будут бояться паука, пока они боятся и чтят Бога.

...воля его [Кристена] зависела от воли женщин, подчинивших его себе. А подобная зависимость — большой грех для каждого мужчины, поэтому ему не уйти от суровой ответственности перед Богом за то, что он был не таким, каким его хотел видеть Господь.

Разбухший, словно от многовекового предвкушения наслаждения, паук стремительно кружил по долине, выбирая в первую очередь самые роскошные дома, в которых перестали вспоминать о Боге.

Что им было до Бога: прежде всего они хотели утереть нос соседям [своей роскошью].

Поистине, что человеку до солнца, если он ослеп, и что ему до грома, если он глух.

[Кристен] помнил слова бабушки и верил в то, что счастье в семье неотделимо от дома, в котором она живет.

Так, по прошествии многих поколений, гордыня и чванство поселились в Долине... Одежды становились кричащими, их украшали драгоценными камнями. Даже над святынями в церкви осмелилась занести руку гордыня, и вместо того, чтобы за молитвой всем сердцем возноситься к Богу, их глаза чванливо пялились на золотые косточки четок. Так, на их богослужениях царили роскошь и гордыня, а их сердца стали глухи к Богу и к людям.

Где много денег и гордыни, там всегда начинают строить дома, один другого красивее.

...там, где гордыня и богатство, там ищи и ослепленных, которые выдают свои прихоти за мудрость и эту „мудрость“ ставят выше мудрости Божией.

...Но подобно тому, как в грушевом дереве, которое больше всех удобряют и которое щедрее всех плодоносит, заводится червь и пожирает его, так что оно сохнет и погибает, так и в людях, на которых щедрее всех сыплется благодать Божья, бывает, заводится червь, грызет их и ослепляет, так что они забывают за благодатью и самого Бога, за богатством — Того, Кто им его послал, и становятся они как те израильтяне, которые забыли о Боге в погоне за золотым тельцом.

Зал мертвых [рыцарей в замке] напоминал живущим о том, что Бог одинаково грозен для тех, кто отошел от Него, будь он крестьянин или воин.